ИНТЕРВЬЮК списку всех интервью

28 июля 2014    Источник: Эхо Петербурга

Особенности избирательной кампании Псковской области

Н. НЕЛЮБИН: Добрый день, в студии «Эха Петербурга» Николай Нелюбин, и с удовольствием представляю нашего гостя — депутат законодательного собрания Псковской области, или как правильно называется?

Л. ШЛОСБЕРГ: Псковское областное собрание депутатов.

Н. НЕЛЮБИН: Псковское областное собрание от фракции, от партии «Яблоко», лидер регионального отделения партии «Яблоко» Лев Шлосберг у нас в гостях. Лев, приветствую!

Л. ШЛОСБЕРГ: Добрый день, Николай.

Н. НЕЛЮБИН: Вопрос первый — что делает Лев Шлосберг в студии «Эха Петербурга» внезапно, являясь, между прочим, кандидатом в губернаторы Псковской области?

Л. ШЛОСБЕРГ: Я приехал в гости к друзьям, в Петербург, буквально на несколько часов и пришел в гости на «Эхо Петербурга», где никогда раньше не был.

Н. НЕЛЮБИН: Прекрасно. Это отличный шанс узнать, как живет Псков в ожидании, опять же, выборов, у нас схожая история в Санкт-Петербурге. Наверно, с этого и начнем. Что происходит вообще в соседнем регионе? Для нас вы соседи, тем более у вас врио губернатора наш человек, когда-то питерский. Что можно рассказать в первом приближении? Потому что про выборы, как они готовятся здесь, наш слушатель знает хорошо, я думаю, что вы тоже примерно представляете, что происходит у нас, а вот что происходит на Псковщине, мы можем только догадываться. Вот не знаю, можно ли говорить о том, что ваши выборы это выборы конкурентные, что это выборы честные, что у вас не всё предрешено? Что скажете?

Л. ШЛОСБЕРГ: Ну, во-первых, эти повара работают на одной и той же кухне, готовят и любят одни и те же блюда, и подход Турчака а выборам не отличается от подхода Полтавченко. Ему не нужны конкуренты. При том, отчасти выбор конкурентов желательных или, скажем так, неизбежных, осуществляется по принципу представительства так называемых госдумовских партий, хотя в Петербурге эта система дала сбой. В Пскове ситуация отличается тем, что мы один из немногих, назовем так, «пятиместных» парламентов в России. У нас пять партий, и вот эта особенность… Иногда «Яблоко» меня называет «пятый угол» в областном собрании депутатов…

Н. НЕЛЮБИН: Да, некоторые патриотично настроенные люди еще и какой-то архитектурный термин к цифре «5» любят прибавлять. (Смеется.)

Л. ШЛОСБЕРГ: Да, любят, любят. Да, поэтому, вот, будучи жителями этого заметного для Псковской области «пятого угла», мы выстраиваем определенную… выстроили, я думаю, систему отношений с нашим обществом, и попытка выйти на выборы губернатора для нас совершенно естественна, логична, никаким сюрпризом это не является. Я являюсь кандидатом, по отношению к которому г-н Турчак выставил стоп-лист, это было известно до начала избирательной кампании. У него нет ресурсов ни технических, ни физических, ни психических, ни, простите, интеллектуальных для того, чтобы поставить этот «пятый улог» под контроль и ввести его в ту нужную форму архитектуры, которая не вызывала бы у него раздражения и когнитивного диссонанса, поэтому мы находимся в разных политических плоскостях, диалога сейчас между нами нет, в связи с предшествующими политическими событиями в Псковской области…

Н. НЕЛЮБИН: Да, будут чуть позже.

Л. ШЛОСБЕРГ: …и в России, да. И, в общем-то, сейчас ситуация такова, что, выйдя на эти выборы полностью, самостоятельно, мы сделали (при сопротивлении системы, скажем так, при тотальном сопротивлении системы) 95% работы, и из 157 подписей, необходимых для регистрации кандидата в губернаторы, собрано 149. Притом, квота сельских подписей выполнена полностью, это 111 подписей, больше невозможно сдать, а вот с подписями депутатов районных собраний, как мы называем здесь, «большие подписи» и «маленькие», вот с большими остается восемь подписей для того, чтобы можно было выйти на регистрацию.

Н. НЕЛЮБИН: А что касается сроков, дедлайна и вероятности?..

Л. ШЛОСБЕРГ: Дедлайн это будет 30 июля, среда. На сегодняшний день в Псковской области фактически все подписи депутатов городских дум Пскова, Великих Лук и депутатов районных собраний тем или иным образом либо задействованы, либо заморожены, что одно и то же, потому что не только здесь модно собирать по четыре мешка про запас, но и в Пскове также. При том, на старте кампании, пока еще не были выдвинуты три технических кандидата, я какую-то неделю опережал административную машину, и там, куда я успел доехать раньше них, они потерпели поражение в конкуренции за подписи депутатов, но невозможно физически быть одновременно в 26 муниципалитетах, поэтому на второй неделе сбора подписей они меня догнали, потом немного опередили, вот, в выставлении этих стоп-листов. Поэтому вот это 8 в остатке, 8 в минусе — это там, где я физически не успел встретиться с теми, кто потенциально мог бы за меня подписаться.

Н. НЕЛЮБИН: Но это не значит, что ситуация уже проиграна?

Л. ШЛОСБЕРГ: Нет, эта ситуация не проиграна по двум причинам. Во-первых, в Псковской области случился, благодаря упрямству и, на мой взгляд, неразумному политическому поведению Турчака, большой политический скандал. Псков небольшой город, и Псковская область небольшой регион, и если в Петербурге ситуация с Оксаной Генриховной Дмитриевой упала в вату замалчивания, то в Пскове ситуация моего конфликта…

Н. НЕЛЮБИН: Обсуждается.

Л. ШЛОСБЕРГ: …да, с системой обсуждается, и Турчак нервничает, нервничает.

Н. НЕЛЮБИН: Напомним про конфликт, потому что не все слушатели наши в Петербурге об этом знают. Речь идет о ситуации весны, когда после присоединения Крыма, после известной пламенной речи Владимира Путина 18 марта Андрей Турчак в эфире… в том числе, в эфире «Эха» во Пскове сказал, что есть вообще у нас, как он там говорил? Терминология была из серии «агенты, что-то там, влияния»?

Л. ШЛОСБЕРГ: Терминология была совершенно соответствующая. Было сказано о «пятой колонне»…

Н. НЕЛЮБИН: «Пятой колонне».

Л. ШЛОСБЕРГ: …работающей в интересах госдепа.

Н. НЕЛЮБИН: Да, и было сказано прямо — это партия «Яблоко», это прозвучало.

Л. ШЛОСБЕРГ: Да, именно так.

Н. НЕЛЮБИН: И после этого Лев Шлосберг обращается в Генеральную прокуратуру с заявлением о возбуждении уголовного дела.

Л. ШЛОСБЕРГ: Да, да. После этого случилась сессия областного собрания очередная, это было 27 марта. У лидеров фракций есть десять минут выступления перед началом сессии, и я воспользовался этой, как у нас шутят, «десятиминуткой ненависти», вот, я называю ее «десятиминуткой любви к избирателям», потому что можно объясняться безнаказанно и беспрепятственно… Вот, я выступил фактически с обращением к Турчаку, который не посетил сессию областного собрания, но тем не менее, потом внимательно слушал это выступление в записи, как мне сообщили. Я не буду пересказывать, это было достаточно жесткое выступление…

Н. НЕЛЮБИН: Но это был вызов, да.

Л. ШЛОСБЕРГ: Это был вызов, но хотя, по большому счету, это был ответ…

Н. НЕЛЮБИН: На вызов.

Л. ШЛОСБЕРГ: …на то, что он сделал, поэтому, скажем так, перчатка была брошена, и перчатка была поднята. Я написал заявление в Генеральную прокуратуру, это заявление прошло удивительный путь — вот это то, о чем я нигде еще не говорил, вы первый, кто об этом услышит. Генеральная прокуратура переслала это в федеральный Следственный комитет, федеральный Следственный комитет переслал это в областной Следственный комитет, областной Следственный комитет переслал это в городской Следственный комитет, а городской Следственный комитет переслал в городскую полицию, которая передала это молодому лейтенанту, сидящему в комнате, где ремонт в последний раз был при Союзе Советских Социалистических Республик, и этому лейтенанту выпала попытка допросить губернатора. И вот, в течение нескольких месяце губернатор Андрей Анатольевич Турчак бегает от лейтенанта псковской полиции и отказывается являться на допросы.

Н. НЕЛЮБИН: Мы можем назвать имя этого человека, которому внезапно пришлось оказаться в жерновах большой политики?

Л. ШЛОСБЕРГ: Вы знаете, я сейчас в Петербурге, у меня нет с собой этой золотой папки с перепиской, вот, со всеми этими органами, я не скажу вам сейчас на память, просто я не помню имя этого человека. Я впервые в жизни его видел, я тоже был вызван, естественно, для того, чтобы пояснить свою позицию, и мой помощник Саша Захаров, задействованный в этом эпизоде, участник знаменитого варшавского семинара, который чуть не разрушил всё российское и крымское государство…

Н. НЕЛЮБИН: Да-да-да, из-за которого вас и обвинили в том, что вы… да…

Л. ШЛОСБЕРГ: Да, с которого всё и началось, а потом уже пошло по нарастающей. В общем, мы получили информацию, это было уже достаточно давно, по-моему, это был даже май месяц, может быть, начало июня, о том, что выйти на Андрея Анатольевича, чтобы получить его пояснения, что он такое имел в виду, говоря о «пятнадцати ступенях госдепа»… Вот, нет ни одного человека среди моих знакомых, кто когда-либо, от кого-либо, где-либо слышал словосочетание «пятнадцать ступеней госдепа», или «степеней», там что-то было такое.

Н. НЕЛЮБИН: Ну, ясно. То есть, еще раз — Турчак не является на опрос, или как это называется?

Л. ШЛОСБЕРГ: Учитывая, что это предварительное дознание, это не возбуждение уголовного дела, это невозможно назвать допросом, это объяснение, это объяснение. Возможно, вот, в последние дни он кого-то посещал, но до, вот, последнего времени не было ничего известно о том, что он соблаговолил перейти улицу Некрасова, потому что это всё рядом, у нас так всё очень удачно, Дом Советов…

Н. НЕЛЮБИН: Ну, в Пскове всё очень рядом.

Л. ШЛОСБЕРГ: Да. Нет, вообще это очень символично — Дом Советов, Следственный комитет, потом рядом тюрьма, то есть, для тех, кто хочет задуматься о будущем…

Н. НЕЛЮБИН: Детский сад там еще есть недалеко.

Л. ШЛОСБЕРГ: Всё у нас есть рядом, вот…

Н. НЕЛЮБИН: И церковь между…

Л. ШЛОСБЕРГ: Да, обо всем можно подумать.

Н. НЕЛЮБИН: Ясно. Тогда, завершая эту тему — сроки? Это может тянуться до бесконечности, или это когда-то?..

Л. ШЛОСБЕРГ: Нет, есть процессуальные сроки, и я думаю, что в той или иной форме, очной или заочной (хотя заочная форма, насколько я знаю, используется только для лиц с ограниченной дееспособностью), так или иначе, показания его будут взяты, там будет сказана какая-нибудь ахинея, я не сомневаюсь, он будет пытаться объяснить свой источник информации, которому он доверял… Я не верю, что может быть возбуждено уголовное дело в этой ситуации, но я думаю, что у Андрея Анатольевича появились основания хотя бы иногда сначала думать, а потом говорить, что ему не всегда свойственно.

Н. НЕЛЮБИН: Хорошо. Как реагирует город, я имею в виду потенциальных избирателей, на то, что у вас называют политикой? Потому что сугубо частная точка зрения, что в Санкт-Петербурге политикой горожане интересуются, ну, мягко скажем, очень слабо. Как это выглядит во Пскове?

Л. ШЛОСБЕРГ: Вы знаете, у каждого политика есть некая своя близкая аудитория, которая просто отслеживает, что происходит, и эта аудитория находится сейчас в высочайшем напряжении. Притом, это не только аудитория идеологических сторонников твердых, это аудитория людей, симпатизирующих, которые, возможно, на выборах депутатов областного собрания голосовали не за «Яблоко», не за меня, но сейчас они говорят прямо, что, увидев работу собрания в течение двух с половиной лет, из всех возможных политических блюд на выборах губернатора они предпочли бы проголосовать за меня. Эти люди крайне встревожены, потому что выборы губернатора не содержат голосования «против всех», то есть, невозможно выразить протест иначе, как через порчу бюллетеней. Кампания по порче бюллетеней не вдохновляет людей, в принципе, вот, голосование «против всех» их бы вдохновило, и это был бы весьма сильный ответ на снятие…

Н. НЕЛЮБИН: Ну, это явка, по крайней мере, была бы приличная.

Л. ШЛОСБЕРГ: Да, да. Здесь, если не удастся пробить эту стену, то люди просто не пойдут на выборы. Это не избиратели других кандидатов, они не будут идти на компромисс с собой, со своими убеждениями, они просто не пойдут.

Н. НЕЛЮБИН: А что касается других кандидатов? Ведь не только есть Турчак и Шлосберг, правда?

Л. ШЛОСБЕРГ: Да, да.

Н. НЕЛЮБИН: То есть, их роль, их персональная ценность, значимость в городе неужели не сделают эти выборы хоть сколько-нибудь интересными?

Л. ШЛОСБЕРГ: Вы задали замечательный вопрос, Николай. Это, вот, кампания стала лично для меня, потому что я в политике двадцать пять лет, кампанией очень серьезных уроков. То есть, вот, когда сидишь рядом с людьми в парламенте, какие-то вещи притупляются, это постоянное общение, невозможно считать, что справа у меня враги, слева у меня враги и за спиной враги, и под носом враги, так можно шизануться. Поэтому отношения изначального недоверия и какой-то заведомой аллергии к соседям по политическому общежитию, а по большому счету, парламент это коммуналка, политическая коммуналка, у меня, конечно, нет. Есть люди совсем неприкасаемые, но они, как правило, из «Единой России». Что касается других фракций, то все разумные люди понимали: шанс на второй тур, который есть в Псковской области реально, потому что рейтинг Турчака сегодня колеблется, по разным замерам, на уровне от 45 до 50%...

Н. НЕЛЮБИН: Очень неплохой рейтинг, надо добавить.

Л. ШЛОСБЕРГ: Это неплохой рейтинг, безусловно, никто не скажет, что он плохой, но это до кампании, до того, как кандидаты выходят в эфир, на телевидение, на радио, в газетах, издают собственную продукцию, начинается массированная критика для какой-то части избирателя… Только в этой ситуации дойдет информация о том, что думают другие участники политической жизни, как они оценивают деятельность Турчака, и, соответственно, рейтинг может скорее не расти, а падать. Любой второй тур для Турчака фатален вне зависимости от результата. Он может выиграть…

Н. НЕЛЮБИН: Ну, это говорит о том, что навряд ли эта ситуация станет реальностью.

Л. ШЛОСБЕРГ: Вот, и вот здесь как раз самое золотое место. Дело в том, что при выходе на выборы представителей всех четырех других парламентских партий — это «Яблоко», компартия, «Справедливая Россия» и ЛДПР — шансы на второй тур находятся на уровне выше 30%. Соответственно, коллеги по парламенту, заинтересованные во втором туре, может быть, даже претендующие на него, как они считают, в бОльшей степени, допустим, чем я, они были бы заинтересованы в моем участии в этой кампании, потому что есть вот такой, неотчуждаемый пакет «Яблока», который приходит на выборы, только если мы участвуем.

Н. НЕЛЮБИН: Но это в теории.

Л. ШЛОСБЕРГ: Это не в теории, это в практике, это известно по нашим одномандатным кампаниям и другим, по статистике.

Н. НЕЛЮБИН: То есть, ваши политические оппоненты по парламенту из других партий, они независимы?

Л. ШЛОСБЕРГ: Не намерены… Нет, они… нет, как раз наоборот. Они не намерены оказывать помощь и поддержку моему участию в выборах. Это заведомо не интересует компартию, которая считает именно меня основным конкурентом за выход во второй тур, у нас очень специфическая «Справедливая Россия», которая решает в целом в политике больше бизнес-задачи, чем политические задачи.

Н. НЕЛЮБИН: Ну, так исторически сложилось.

Л. ШЛОСБЕРГ: Так сложилось, да, так сложилось в Псковской области.

Н. НЕЛЮБИН: Фамилия, если не ошибаюсь…

Л. ШЛОСБЕРГ: Брячак.

Н. НЕЛЮБИН: Брячак.

Л. ШЛОСБЕРГ: Да…

Н. НЕЛЮБИН: По-моему, у вас там был сначала папа Брячак…

Л. ШЛОСБЕРГ: А теперь сын.

Н. НЕЛЮБИН: А теперь сын Брячак.

Л. ШЛОСБЕРГ: Да, партия перешла по наследству.

Н. НЕЛЮБИН: Красота!

Л. ШЛОСБЕРГ: Брячак-старший сейчас занимается созданием… уже создал отделение «Справедливой России» в Симферополе и Севастополе, он опередил даже «Единую Россию» этими своими намерениями…

Н. НЕЛЮБИН: Молодец.

Л. ШЛОСБЕРГ: …и там, да, намерен продолжать свою политическую карьеру. Сыну досталась Псковская область, и они продолжают свою работу.

Н. НЕЛЮБИН: Хорошо. Суммируя политическую историю, мы ждем новостей 30 числа, и дальше будет понятно, как выглядеть будут выборы губернатора Псковской области.

Л. ШЛОСБЕРГ: Да, да.

Н. НЕЛЮБИН: Хорошо. Отвлечемся от политической темы, хотя как посмотреть? Как изменилась жизнь в городе после присоединения Крыма? Мы помним ваши свидетельства о переброске войск, Псковской 76-й воздушно-десантной дивизии на Таманский полуостров как раз после начала стрельбы снайперов в Киеве, где-то это был конец февраля, март. Вот, как сейчас живет город? Потому что, как я понимаю, во Пскове людей, которые не знают, как живет дивизия, чем она живет, немного. То есть, можно ли говорить о каких-то переменах относительно вот этого промежутка времени «до Крыма — после»?

Л. ШЛОСБЕРГ: В общественном мнении в целом, или в отношениях между…

Н. НЕЛЮБИН: Не знаю, быть может, какие-то штрихи к портрету, может быть, какие-то человеческие истории, может быть, я не знаю, у вас там стали активнее строить что-нибудь, заборы наконец-то поменяли у воинских частей? Ну вот, вот…

Л. ШЛОСБЕРГ: Я понял. Можно, я начну с конца? По информации, точнее, вот, с самых последних событий, по информации, которую я не могу подтвердить документально, но которая пришла от людей, которым я привык доверять, у нас есть первый «груз-200» в Пскове. Он пришел в спецназ. То есть, мы довоевались.

Н. НЕЛЮБИН: То есть? Прошу прощения…

Л. ШЛОСБЕРГ: То есть, один из псковских спецназовцев погиб на Восточной Украине в самое последнее время. Я не могу назвать день, но знаю, что человека в Псков уже привезли.

Н. НЕЛЮБИН: Официально Российская Федерация не присутствует там.

Л. ШЛОСБЕРГ: Не присутствует. Тем не менее, вот человек убит, и семья в трауре. И, в общем-то, это уже стало событием, которое в узких кругах в Пскове известно. Вот, когда начиналась вся эта ужасная история (Я тоже об этом не говорил, но, собственно говоря, люди даже не спрашивали, вот, там: «Откуда вы узнали о том, что войска попали? А почему вы это опубликовали?»), это вызвало истеричную реакцию Турчака, который кричал везде, где можно: «Вот предатель Российских Вооруженных сил!» этому молодому человеку (он младше меня на пятнадцать лет, поэтому я спокойно скажу, что это молодой человек), и даже не пришло в голову задуматься, а почему эта информация была опубликована, какое она могла оказать воздействие…

Н. НЕЛЮБИН: Видимо, другая мотивация…

Л. ШЛОСБЕРГ: Он не служил в армии. Он не служил в армии, он не понимает некоторых вещей и никогда не поймет. Вот, он не хорони 6-ю роту, а мы хоронили, и он не видел, что происходило с родителями этих убитых солдат и офицеров.

Н. НЕЛЮБИН: И вряд ли он анализирует причины гибели 6-й роты.

Л. ШЛОСБЕРГ: Это не важно. Важно, что можно в некий день, когда отмечается память 6-й роты, 1 марта, придти к памятнику и с торжественно-скорбным видом стоять около этого знаменитого парашюта, даже не понимая, что это памятник чудовищной трагедии, и ничем другим, кроме как трагедией, это назвать нельзя. Так вот, сенсацией для Турчака… я не знаю, наверно, для его разума, понимания, восприятия будет сенсацией узнать о том, что эта публикация состоялась по просьбе людей, военнослужащих, которые оказались на Таманском полуострове без предупреждения, они узнали, именно сев на аэродром в Симферополе, о том, что произошло, и по просьбе их родных, которые в одночасье поняли, мгновенно (мы военный город), что сейчас будет война. И им нужен был человек, который об этом скажет вслух, и люди обратились ко мне. И я, в принципе, отдавал себе отчет, что такое об этом написать, я понимал, вот, но выбор был очень простой: либо я эту информацию озвучиваю и, на мой взгляд, спасаю жизни этих людей, беру на себя ответственность вот этой безумной совершенно, истеричной и безмозглой реакции вот такого рода людей, как Турчак, либо риски этих людей возрастают, потому что де-юре их там нет. И я считаю, что есть, может быть, очень маленькая, но какая-то доля моего участия в том, что тогда все остались живы. Потому что информация об этом настолько быстро вышла в свет, настолько получила высокое распространение, что вот эта вот зона информационной безопасности, зона гласности, она этих людей сберегла. Поэтому те, кто ко мне обратился, я считаю, обратились не зря.

Н. НЕЛЮБИН: Лев, я должен уточнить, потому что фраза, прозвучавшая только что про, вот, новый факт персональной семейной трагедии того человека, который погиб, как вы говорите, на юго-востоке Украины, требует все-таки немножко уточнений. Можно ли говорить о том, что мы узнаем имя этого человека, что он будет похоронен по-человечески, потому что, как мы знаем из опыта предыдущих недель, эти вещи происходят категорически не публично?

Л. ШЛОСБЕРГ: Так и произошло. Так и произошло. Я пока не знаю имя этого человека, но я узнаю.

Н. НЕЛЮБИН: Хорошо. А что касается жизни в самом городе? Как поменялись, быть может, люди? Может быть, какой-то внешний фон? Все-таки 76-я дивизия и Псков это вещи, неразрывно связанные десятилетиями.

Л. ШЛОСБЕРГ: Знаете, есть сейчас разные направления развития общественного осознания происходящей ситуации. Есть люди, утонувшие в пропаганде. Для них по-прежнему ситуация «Зато Крым наш!», а остальное, по большому счету, гори синем пламенем, Не потому, что на самом деле гори синем пламенем, а потому, что люди не связывают происходящее вне, они считают, что это всё внутри, с тем, что происходит именно в Пскове. И с этими людьми пока еще невозможно говорить, до них еще не дошло, что произошло. Но есть другая часть аудиторию. Есть люди, которые, глядя в тот же самый телевизор, видя те же самые события, они полностью отдают себе отчет, что это катастрофа. Это катастрофа глобальная, она вышла за рамки России, это крах всей политики внешних связей Российской Федерации, которая выстраивалась двадцать пять лет, всё постсоветское время. То есть, за несколько месяцев была разрушена вся та система международных связей, в которой Россия участвовала в течение последних двух с половиной десятилетий.

Н. НЕЛЮБИН: На Псковской области каким-то конкретным фактом это…

Л. ШЛОСБЕРГ: Я могу сказать, для Псковской области это будет означать следующее. Это будет означать заморозку большинства международных экономических проектов. Это будет означать иностранных инвестиций, которые и без того невелики, но которые играют определенную роль в Псковской области.

Н. НЕЛЮБИН: А они есть вообще?

Л. ШЛОСБЕРГ: Они есть, конечно. У нас сотни совместных российско-латвийских предприятий, десятки российско-эстонских, у нас работает немецкий капитал, у нас работает шведский и финский капитал, у нас работает даже американский капитал, работает в целом европейский капитал, польский капитал, и сейчас на контакты с Россией, в том числе экономические, фактически накладывается табу. Каждая следующая волна санкций, она сужает поле возможностей. Для самого бедного региона Северо-Запада России, где самая низкая бюджетная обеспеченность, где самый высокий дефицит бюджета, самое драматичное соотношение собственных доходов и дефицита бюджета, любое сокращение притока инвестиций является обстоятельством чрезвычайной экономической силы, отрицательной экономической силы.

Н. НЕЛЮБИН: Это началось, или еще пока нет?

Л. ШЛОСБЕРГ: Это в процессе.

Н. НЕЛЮБИН: В процессе.

Л. ШЛОСБЕРГ: Это в процессе, потому что прекращаются операции с банками, прекращаются контакты бизнеса, прекращаются и сокращаются… где-то прекращаются, где-то сокращаются визиты дипломатов.

Н. НЕЛЮБИН: И здесь я должен сразу сказать такую мысль, озвучить я ее просто хочу и узнать реакцию. Ведь когда критики режима приводят аргументы, в ответ им говорят: «Ну хорошо, вы правы, ну а что нам делать? Если мы не будем защищаться, завтра всем нам…» — не знаю, там, крышка, там, условно говоря, если…

Л. ШЛОСБЕРГ: Кому там крышка? Кому там крышка?!

Н. НЕЛЮБИН: Если мы не будем отстаивать наши интересы на Украине, то завтра…

Л. ШЛОСБЕРГ: Чьи наши? Чьи наши?

Н. НЕЛЮБИН: России.

Л. ШЛОСБЕРГ: Нет.

Н. НЕЛЮБИН: То завтра вдоль границ России будут летать натовские самолеты. Но ведь будут, Лев.

Л. ШЛОСБЕРГ: Во-первых, они уже летают, и ничего в России не рухнуло. В Эстонии они летают, и в Латвии они летают, и как-то мы благополучно это пережили, и российско-эстонская граница не стала границей колючей проволоки.

Н. НЕЛЮБИН: Step by step.

Л. ШЛОСБЕРГ: Я вас уверяю, самолеты НАТО, если Россия не вступит в НАТО, на псковском аэродроме в Крестах и в Острове садиться не будут. На мой взгляд, вот эта ситуация с замещением государственных интересов интересами корпораций, в том числе государственных, которые контролирует Россия, это и есть причина вот этого безумия. Дело ведь не в попытке присоединения земли с преобладающим русским населением и русской культурой. Дело исключительно в желании получить непотопляемый авианосец в виде Таманского полуострова. Получили. Затем — посмотрим, где происходят волнения на юго-востоке Украины. Они происходят именно в тех регионах, где проходит труба «Газпрома». Но это же лежит на поверхности, это просто! Дело не в преобладании русского населения, дело в желании дотянуться трубой буквально до Приднестровья, сделать абсолютно коридор вдоль Черного моря и получить те земли, которые позволяют языком ультиматумов говорить с Европой.

Н. НЕЛЮБИН: То есть, вся риторика про… не знаю, про русский мир, про… про русский дух и т.д….

Л. ШЛОСБЕРГ: Да, да, это мишура. Это мишура.

Н. НЕЛЮБИН: …по вашей версии, упирается просто в значок рубля, доллара, евро?

Л. ШЛОСБЕРГ: Да, это операция прикрытия, и ничего больше. На самом деле, это отстаивание интересов «Газпрома», который для значительной части российского чиновничества, в том числе первых лиц российского государства, полностью идентифицирован с Российской Федерацией как государством. То есть, мы построили… Ну, как это? Мы строили, строили, и наконец построили корпоративное государство, самое опасное, что могло возникнуть в России после Советского Союза, оно построено.

Н. НЕЛЮБИН: Напомню, в студии «Эха Петербурга» Лев Шлосберг, депутат законодательного собрания Псковской области, псковского областного законодательного собрания, член партии «Яблоко», пока еще, мы называем, кандидат, потенциальный кандидат в губернаторы.

Л. ШЛОСБЕРГ: Нет, уже кандидат в губернаторы…

Н. НЕЛЮБИН: Уже кандидат в губернаторы.

Л. ШЛОСБЕРГ: …потому что статус кандидата после выдвижения, а статус зарегистрированного кандидата после регистрации.

Н. НЕЛЮБИН: Принято. Мы здесь должны прерваться на выпуск новостей, а потом продолжим.

* * *

Н. НЕЛЮБИН: Мы продолжаем. Я напомню, в студии «Эха Петербурга» Лев Шлосберг, наш гость из Пскова, и мы обсуждаем жизнь во Пскове сейчас, в преддверии выборов, и жизнь в России в целом. Вот, к слову, недавняя новость. В России, быть может, запретят продукцию «Макдональдс». Эта новость поступила вот, совсем недавно. Новгородский «Роспотребнадзор» обратился в Тверской суд Москвы, говорят, что вредная еда, очень вредная еда. Во Пскове, я знаю, «Макдональдса» нет до сих пор, и, видимо, теперь и не появится. Ваш комментарий?

Л. ШЛОСБЕРГ: Знаете, здесь нечего комментировать. Это очень грустная ситуация. Я не сторонник фаст-фуда, я считаю, что эта еда не полезна, я ее не употребляю, даже когда приезжаю в гости в Москву и в Петербург, но дело собственного вкуса человека решать, куда он идет питаться сам и с семьей. Это смешно и грустно, что общепит может быть идеологизирован. Это глупо, это просто глупо. Любые политические споры вокруг «Макдональдса» и любой другой кухни, европейской или американской, это шизофрения. Это просто глубокая, неизлечимая патология…

Н. НЕЛЮБИН: Я прошу прощения, но есть такой термин, в Интернете где-то читал, но пипл хавает именно эту конструкцию, именно в таком простом варианте, можно сказать, без упаковки.

Л. ШЛОСБЕРГ: Вы знаете, нужно предоставить возможность людям, которые не употребляют фаст-фуд, не употреблять фаст-фуд вот в таком варианте, и пусть им будет счастье, и мне тоже, в их числе. Вот, но пусть будет счастье тем, вот, маленькое кулинарное счастье, кто это любит. Вот и всё.

Н. НЕЛЮБИН: Хорошо. Вопрос, касающийся вещей, которые связаны с Интернетом, с контролем за информацией. В последнее время появилось несколько сообщений о том, что МВД заинтересовалось известным принципом передачи данных, как Tor, сетью Tor, и они объявили конкурс на изучение этой системы, четыре миллиона вроде они на это потратят. Мы знаем, что до этого были Skype, до этого была смена руководства «ВКонтакте», до этого… что там было? С Facebook’ом было много разговоров. Я не знаю, можно ли тут ставить запятую, между этими событиями, но вот, вопрос формулирую так. Как вы относитесь к таким вещам? Tor — это история, которая, как я понимаю, позволяет не знать человеку, скажем так, со стороны, что делает юзер в Интернете. Невозможно отследить его перемещения, когда он пользуется сетью Tor. Это вопрос времени?

Л. ШЛОСБЕРГ: Знаете, я думаю, что здесь есть определенный парадокс. Это парадокс между техническим цивилизационным составляющим процесса и неким ментальным, психологическим процессом. Дело в том, что люди, которые принимают сейчас политические решения о судьбе информационного пространства России, это люди XX века, это люди холодной войны, это люди, считающие, что Интернет это проект ЦРУ и главная часть Интернета это порнография. Есть у нас такие специалисты по Интернету, и они всячески пропагандируют эти свои взгляды, и они не пользуются Интернетом и, как говорят, не пользуются даже мобильными телефонами, только специальными телефонами. И, в общем-то, психология этих людей такова, что они воспринимают эту среду как непонятную, неизвестную и, соответственно, угрожающую для них. Это внешняя угроза, поэтому угроза, окружающая их со всех сторон, круглосуточно, по всем направлениям, в любое время года. Это вызывает у них страх, потому что это страх непонимания естественности этой среды. А затем, в силу вот этого состояния, которое, на мой взгляд, является тоже определенным отклонением от естественного состояния человека, эти люди принимают решения, отдают указания. Эти указания являются пещерными по сути, но их уже исполняют люди, технически вполне продвинутые. Совершенно понятно, что с помощью всех этих инструментов пытаются найти никакие не признаки терроризма, а исключительно врагов государства. Вот так, как это воспринимается. Я не знаю, насколько это действительно создало угрозу для тех, кто сейчас находится под наблюдением, под следствием, даже, возможно, в тюрьме, но, поскольку способов слежки за человеком неисчислимое множество, и как мне представляется, там прослушки мобильных телефонов достаточно, чтобы понять, чем человек занят, что мы все знаем — мои телефоны все слушаются, и, в общем-то, это уже не является ни сюрпризом, ничем, просто, разговаривая с близкими людьми, останавливаешь себя на том, что, когда говоришь: «Люблю, целую», — вот, ты не вдвоем, и это неприятно. Поэтому, как мне представляется, это конфликт между людьми глубоко дремучими в цивилизационном плане, но обладающими при этом, вот, как дали обезьяне ядерную дубину, а этим дали возможность регулирования информационного пространства. А этот конфликт лечится только политически, то есть, должно быть политическое решение государства о неприкосновенности частного пространства человека и об исключительности случаев вторжения в это частное пространство.

Н. НЕЛЮБИН: Но для этого государству кто-то должен об этом просто хотя бы намекнуть, если не добиваться этих вещей.

Л. ШЛОСБЕРГ: Это государство таких слов. Как это? Таких словов оно не понимает, потому что оно училось по другим книжкам, и никаких иных учебников у этих людей не будет, они живут, работают, будут жить, работать до конца с таким мировоззрением, таким пониманием, с такой сигнальной системой, с такими рефлексами, извините. И мы с этими людьми являемся современниками, но с точки зрения эпох, мы находимся в разных эпохах. Мы все-таки люди XXI века, не потому что мы умеем нажимать на клавиши и пользоваться какими-то приспособлениями электронными, а потому, что мы понимаем естественность этой среды, она для нас является частью окружающего воздуха, это часть нашего кислорода, а для них это угроза их благополучию, их стабильности, их доступу к ресурсам, в том числе к власти. Это конфликт ментальности, глубоко консервативной ментальности и современности. Кстати говоря, пока не совсем понятно, как он будет разрешен, и, кстати говоря, здесь не нужно предполагать или думать, что Россия в этом плане уникальна. Этот конфликт сейчас обострился везде, и в Европе, и в Америке, просто государства с более высокоразвитой политической системой обсуждают эти проблемы гласно, публично, хотя и у них сплошные шпионские скандалы, вот, и нужно признать, что современный мир, современные правительства, политические силы адекватного ответа на этот вызов до сих пор не дали. Его нет.

Н. НЕЛЮБИН: Лев, еще один вопрос, скажем так, околофилософский. В последнее время поймал себя на мысли, что многим согражданам куда более интересней комментировать и осуждать то, что происходит вне своей страны, чем видеть то, что называется, бревно в собственном глазу. Это всегда так было, или это какой-то признак времени?

Л. ШЛОСБЕРГ: Это было всегда. Вот так случилось, что вчера я был в поездке в одном из районов в Псковской области, Дедовичском районе. Я член межведомственной областной комиссии по инвентаризации расходов муниципальных образований в сфере культуры, эта комиссия создана, в том числе, и по моей инициативе, и уже больше двух лет назад. В нее входят чиновники областной администрации и два депутата областного собрания, один из них я. Вот, мы посещали сельские клубы, библиотеки, и в одной из библиотек мой коллега из администрации, мы проходили полки с книгами, заметил Достоевского и произнес по памяти, вот, недавно читал «Бесов» и вспомнил фразу: «Что-то ничего не получается у правительства, наверняка начнут искать шпионов». Вот, а написано это в XIX веке.

Н. НЕЛЮБИН: Хороший ответ на мой простой вопрос.

Л. ШЛОСБЕРГ: Да. Поэтому, на мой взгляд, сейчас, в ситуации, когда у нас не осталось внутренней жизни, у страны. Люди, которые входят в федеральное информационное поле, они видят другую страну, которую им показывают как свою. В этой стране всё рушится, всё горит. Как мне сказал один очень простой человек: «Вы знаете, я думаю, что мы перестали сеять, пахать, создавать какой-то экономический продукт, делать машины. У нас нет ничего, кроме войны». И вот это вот безумие люди, которое это всё организовали, они очень опасно глупы. Они не понимают, что если месяц за месяцем показывать народу, 140 миллионам людей вот этот кошмар, то он начинает концентрироваться во что-то… проникать очень глубоко, вплоть до ген, и какая вылезет мутация из этого всего, сказать очень сложно. Пока что совершенно понятно, что часть зомбированных людей, реально зомбированных, это технология NLP, фактически, не только верят в эту матрицу, но готовы принимать участие, хорошо если в сборе пожертвований и благоустройстве беженцев, но ведь некоторые готовы реально воевать и убивать. Это прямое провоцирование войны. Вот, но при этом вот это агрессивное информационное поле, возбуждающее ненависть, как таковое, оно очень быстро возвращается в… собственно говоря, оно и не уходит никуда из страны, но оно начинает с другой стороны подползать к этому же самому государству, потому что есть телевидение и, скажем так в целом, официальная пресса, а есть частная жизнь человека, есть его кошелек, есть цены в магазинах. Вот, пока не всё общество связало, смогло связать повышение цен с событиями в Крыму и на Украине…

Н. НЕЛЮБИН: Ему скажут, что это известные люди из-за рубежа.

Л. ШЛОСБЕРГ: Происки… происки… конечно, да, но дело в том, что невозможно этой причиной объяснять бездарность своего государственного управления долго. Это можно делать очень ограниченный период времени. Поэтому, как мне кажется, этот период… отсчет периода этого времени начался.

Н. НЕЛЮБИН: Спасибо большое. К сожалению, время наше подходит к концу, мы вынуждены заканчивать этот разговор. Но я надеюсь, что Лев Шлосберг однажды снова заедем в гости в Петербург и вдруг снова зайдет к нам в студию.

Л. ШЛОСБЕРГ: Непременно.

Н. НЕЛЮБИН: Спасибо большое, Лев, за этот интересный разговор.

Л. ШЛОСБЕРГ: Спасибо, Николай.

Поздравляем,
Ваш электронный
адрес подписан
на рассылку!