ИНТЕРВЬЮК списку всех интервью

17 мая 2020, 10:00   Источник: Псковское агентство информации

«Здравоохранение вместо пушек» – Лев Шлосберг в эфире «ПАИ live»

Ирина Потапова: Добрый день! Это прямой эфир «Псковского агентства информации», и сегодня гостем «ПАИ live» стал руководитель регионального отделения партии «Яблоко» Лев Шлосберг. Добрый день!

Лев Шлосберг: Ирина, добрый день! И добрый день, все, кто нас смотрит сейчас!

Ирина Потапова: Я пыталась вспомнить, когда в последний раз вы были гостем в «Псковском агентстве информации», – и не нашла в своем сознании ту самую дату. Поэтому мы искренне рады вас приветствовать у нас в гостях. Мы благодарим вас за то, что вы согласились на эту беседу, на это общение, тем более в формате прямого эфира. Надеемся, что сегодня огромное количество наших читателей тоже прильнули к своим мониторам, к телефонам для того, чтобы услышать, что же вы скажете в прямом эфире.

Лев Шлосберг: И что вы спросите.

Ирина Потапова: Да, совершенно верно. Самый главный вопрос (мы спрашиваем у всех, кто приходит к нам: так или иначе представители партий самых разных течений приходили к нам за прошедшие две недели неоднократно): как вы переживаете пандемию? Что для вас коронавирус и его распространение на территории России в целом и региона в частности – как повлиял он на вашу жизнь, на организацию вашей работы?

Лев Шлосберг: Эпидемия, по большому счету пандемия коронавируса – это крупнейшее событие минувшего столетия, оно изменило образ жизни миллиардов людей. Этому событию можно сопоставить только войну, действительно, – об этом уже многие сказали. Изменение образа жизни – это самое серьёзное, что может вообще произойти с человеком, потому что это изменение всего: это уклад жизни, это привычки, это традиции – всё то, без чего, как нам казалось, мы не можем обходиться.

А теперь выясняется, что мы можем без этого обходиться. Это требует очень серьезной внутренней перенастройки человека. Очень многие люди испытывают колоссальный дискомфорт сейчас не только с ограничениями, а с тем, что изменился сам уклад жизни. Как и все люди, я испытал определенные сложности в адаптации к этому новому режиму жизни, но сейчас могу сказать, что я уже привык.

Ирина Потапова: Вот какие трудности первоначально для вас лично возникали как для человека – политического деятеля, у которого огромное количество встреч, огромное количество мероприятий? Что изменилось в вашей привычной жизни?

Лев Шлосберг: Стало еще больше интернета. Вообще, известно, что интернет – это зло, потому что ты в нём находишься практически целый день. Но, тем не менее, – тем не менее! – он стал играть большую служебную роль в жизни. У меня и так большая часть обращений к депутату поступает через социальные сети, в частности «ВКонтакте»: эта сеть лидирует среди всех других. И могу сказать, что обращений стало за последние полтора месяца существенно больше и это часто обращения людей, которые не знают, что им делать в этой ситуации. Кому-то нужна информация, кому-то нужен совет. Были случаи, когда я передавал людям только что вышедшие в свет нормативные акты области, которые они не могли найти сами, а им нужно было срочно узнать: можно работать? нельзя работать? если можно, то как?

Очень много обращений бедных людей. У нас бедных людей становится больше на глазах по понятным причинам.

Перенос общения дистанционно: мы офисы перевели на удаленную работу буквально 16 марта, и до сих пор работаем в таком режиме, хотя изредка мы там появляемся: почту надо получать, которая приходит в самом обычном бумажном виде, нам приносят почту – мы должны её получать.

Перенастройка всей системы организации работ на самом деле открывает много возможностей, потому что теперь нужно уметь работать бесконтактно. Как иногда некоторые приёмы в борьбе – нужно осуществлять движения без физического контакта. Так мы сейчас можем работать.

В целом ограничения для тех организаций, для тех людей, кто стремится к мобильности, открывают, как ни странно, новые возможности и эти новые возможности могут оказаться эффективными для организации работы в целом. Оказывается, для обсуждения какого-то вопроса было достаточно потратить 15 минут удаленно, а не собирать для этого совещание.

Ирина Потапова: …в мессенджере или в соцсетях, вместо того, чтобы выехать куда-то, потратить час в пути.

Лев Шлосберг: Да. То есть здесь нужно искать свои возможности и отвечать на эти вызовы, это совершенно нормально. Но мы в целом люди мобильные, мы люди, которые встроены в определенную систему общественных связей, и мы сейчас делаем более современными, эффективными и быстрыми наши общественные связи.

Сейчас нам нужно больше думать о тех, кому сейчас плохо: о тех, у кого нет денег, о тех, кто не может купить лекарство, о тех, у кого уже сложности с покупкой еды, и о тех, кто не может работать сейчас – хочет, но не может. Это сейчас самые острые обращения.

Не могу не привести одно из обращений. Мы все являемся посетителями псковских торговых центров, они закрыты с 28 марта, и там арендаторы – обычные индивидуальные предприниматели (как правило, это именно ИП) с очень маленьким оборотом. И вот большой комплекс этих торговых центров – «Акваполис», «Пик» и «Максимус» – очень трудно (это я мягко говорю: очень трудно) идут навстречу предпринимателям. В частности, хозяева и управляющие этого комплекса заявили о том, что они не считают ситуацию обстоятельствами чрезвычайными, обстоятельствами непреодолимой силы. Они отрицают этот факт, несмотря на то что об этом сказано и в постановлении правительства, и в федеральном законе, и в указе губернатора, они это отрицают.

Ирина Потапова: Рекомендации, которые им были даны, они…

Лев Шлосберг: Да, они считают: «Это всего лишь рекомендации, а мы «бизнес – бизнес», мы должны между собой договориться». И всё, что они предложили своим арендаторам (а это сотни – сотни! – малых предпринимателей), – это 10% скидки от цены аренды, притом что апрель уже оплачен, и некую рассрочку до 1 октября, которую готовы обсуждать с каждым предпринимателем индивидуально.

По счастью, еще 21 апреля вышла практика Верховного суда, но очень хитрая: Верховный суд – он всегда напишет так, что с любой стороны можно воспользоваться документом. Ко мне обратились эти предприниматели, их почти 100 человек, я подготовил заявление в прокуратуру и обращение к губернатору, чтобы обратили внимание.

По сути дела, только бизнес может помочь бизнесу, у власти сейчас нет возможностей – у властей Псковской области – раздавать деньги, хотя это было бы надо, но только не с уровня региона: это невозможно.

Здесь, как мне представляется, общественная организация предпринимателей, Торгово-промышленная палата, депутаты областного Собрания, органы исполнительной власти, отвечающие за экономическое развитие, должны выступить в качестве посредников на переговорах между очень малым бизнесом и, скажем так, для Псковской области крупным бизнесом, который диктует свои условия. Но этот крупный бизнес должен понимать: если эти маленькие уйдут, то ему не выжить.

Ирина Потапова: Он не останется на плаву.

Лев Шлосберг: Он не сможет работать дальше, потому что эти сотни маленьких арендаторов обеспечивают его особо крупный доход. Я надеюсь, что эта ситуация разрешится положительно, но могу сказать: у меня вызывают огромное уважение сейчас навыки людей по самоорганизации. Эти предприниматели: они находились на всех этажах этого «Пика», и «Максимуса», и «Акваполиса», они знают друг друга, они встречались – и вот сейчас они собираются в чаты в «Ватсапе», они обсуждают проекты решений и действий, они оценивают предложенные документы, они начинают общаться между собой – вот так возникает гражданское общество. То есть при всей тяжести этой ситуации я вижу, насколько люди проявляют волю к жизни и насколько они могут быть эффективными в объединенном виде.

Ирина Потапова: Вы говорили о том, что офис ушел на работу на удаленке. Как конкретно ваша работа сейчас строится в удаленном формате? Сколько времени вы проводите дома и выходите ли вы куда-то?

Лев Шлосберг: На самом деле у меня же два офиса. Один офис – это партийный, там мы всех уберегли – отправили по домам буквально сразу же, и там встречи проходят только в исключительных случаях, как я уже сказал: получить почту или получить какие-то бухгалтерские документы.

Что касается Псковского областного Собрания депутатов – оно не уходило ни на какой карантин, мы работаем и приходим на работу. Я прихожу на работу или каждый день, или через день, у меня очень большой объем обращений и запросов депутата, я их делаю именно в рабочем кабинете.

По счастью, мы в областном Собрании не сидим на шее друг у друга, у нас у каждого (или почти у каждого) отдельная комната и у нас есть возможность работать спокойно. В Доме Советов стало тише, то есть по областному Собранию ходит не так много людей. Плюс у нас работа аппарата организована сейчас достаточно – я скажу так – достаточно аккуратно: без лишней нужды людей на работу не вызывают.

Вот у нас в четверг сессия, сейчас, конечно, люди вышли на работу и готовят заседания комитетов и сессию. В иные недели четыре, пять, шесть человек – работников аппарата присутствуют постоянно и по сокращенному графику, то есть мы стараемся максимально снизить риски наших сотрудников.

Что касается в целом выходов из дома, мы все-таки особая семья: у меня жена – врач, она работает в Псковской городской больнице, и она выходит из дома на работу постоянно. Мы, конечно, переживаем друг за друга, но тут такая ситуация, которая напоминает нам – вот всем нам! – о важности близких людей, о ценности тех, кого мы любим. Мы должны быть очень ответственны в эти дни, мы должны выполнять все правила, в том числе домашнюю санитарию.

Это испытание. Такие моменты – это испытание. Поэтому я провожу дома, в принципе, практически столько же времени, как и раньше, но мы стали больше следить за обстоятельствами бытовой санитарии. У нас на входе в квартиру обязательно стоит санитайзер, мы заходим домой – и обязательно ручки, перчатки, мобильный телефон, ручку сумки – обязательно – опрыскиваем, то есть делаем то, что раньше даже в голову нам не приходило. Сейчас мы это делаем очень аккуратно – от этого зависит наша безопасность и, возможно, больше чем безопасность.

Ирина Потапова: Возможно, от вашей супруги прозвучали какие-то рекомендации, которые вы сейчас транслируете своим коллегам по партии?

Лев Шлосберг: Я хочу сказать слова огромного уважения к медицинскому сообществу: оно отреагировало на два месяца раньше властей. Я даже взял сюда с собой первый лист огромного документа на десятки листов: это последняя, актуальная на сегодня, пятая версия временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции», утвержденных Минздравом в пятом издании 8 апреля. А первое издание этих детальнейших рекомендаций, над которыми работали лучшие внештатные специалисты Минздрава, вышли еще в январе.

Особенность организации нашей системы власти везде – и на уровне страны, и на уровне региона: специалисты опережают, а власти запаздывают. По большому счету то, что это огромная беда, что это очень опасный вирус, который устроен совершенно необычно: его геном изучен, там 79% этого генома – это коронавирус летучих мышей, специалисты поняли быстро.

Вообще сам по себе коронавирус – не новость, они были и до того, но не было такого изощренного коронавируса. Есть такой чат специалистов-врачей: ревматологов, анестезиологов, специалистов по пульмонологии, – он международный, там врачи из самых разных стран. Он активизировался уже в январе, в начале февраля там было свыше пяти тысяч человек.

Там фантастическая система взаимопомощи: там и китайцы, и американцы, и англичане, и русские в Италии, и итальянцы в России, и русские врачи – все. Мгновенно делаются переводы! То есть врачи сами работают переводчиками друг у друга. Там обсуждали в том числе уникальные документы первых исследований коронавируса, КТ легких. Они назвали его идеальным убийцей.

Вы помните фильм «Матрица», где появляются маленькие мобильные металлические пули – «грызуны», которые уничтожают космический корабль? Коронавирус устроен именно таким образом. Он очень живуч, он модифицируется.

Поначалу многие страны, куда он пришел первыми, в том числе в Европе, были введены в заблуждение тем, что якобы: «А, это просто грипп пожилых! Давайте сбережем пожилых, а мы, остальные, будем вести прежний образ жизни». И это чуть не убило Италию, в каком-то смысле убило – десятки тысяч умерших! – Испанию, потому что молодые продолжали ходить на футбол, ходить в кафе.

А сейчас огромная часть заболевших умирает от не только от пневмонии, которую коронавирус несет, как ядерную головку, он несёт на себе это заболевание – двустороннюю пневмонию. Стали умирать молодые люди 30-40 лет – от инсультов, вызванных коронавирусом, это развитие болезни, не до конца исследованное.

Это вот соотношение – 79 % коронавируса от летучей мыши и 21% неизвестного происхождения, которое ещё подлежит исследованию, – это поставило перед медицинским сообществом в мире колоссальный вызов. Вот в России за полтора месяца выходит пять версий национальных рекомендаций – очень качественных. В принципе, это документ для врачей, но он есть в «Консультанте плюс», он открыт, он доступен, и любой человек, имеющий доступ к электронной базе, он может его получить, изучить и понять, насколько медицина осознает уровень угрозы.

Власти действовали очень медленно. То есть нужно признать, что, с одной стороны, мы отстаем в целом от мира – и это помогло России сберечь тысячи жизней, но, с другой стороны, имея уже всю континентальную картину вируса и понимая, что к нам идет неизбежное, нужно было действовать быстрее, жестче и более обеспеченно с точки зрения денег.

О чём сейчас говорят все люди: «Мы готовы находиться дома, мы можем никуда не ходить, но дайте нам денег, чтобы мы могли купить еду». Это важно. Дайте помощь бизнесу, предпринимателям, у которых нет никакого запаса, и уже не только у индивидуальных предпринимателей – нет запаса у среднего бизнеса, у которого обороты составляют сотни миллионов в год. Они говорят: «Месяц мы можем продержаться на условных запасах. А чем платить зарплату за апрель – вот за вторую половину апреля? Мы уже не можем, у нас нет таких возможностей».

А все эти уловки с банковскими кредитами! С нашими банками только вступи во взаимоотношения – будешь с ними в этих отношениях всегда, пожизненно. И бизнес это понимает. Потому что сейчас единственное спасение для экономики, если говорить о кредитах, – это беспроцентные кредиты на очень длительный срок под возможные гарантии государства.

Просто это колоссальные риски: некоторые разорятся, бюджет потерпит ущерб. Но если мы хотим сохранить экономику – мы должны совершать беспрецедентные действия, просто беспрецедентные!

Создана и действует огромная система банковских карт «Мир», национальная банковская система. Её оператором является самый разветвленный банк Российской Федерации – Сбербанк: это самый крупный оператор персональных данных России. Этот оператор вполне может – вполне! – позволить себе зачисление людям денег на их счета, тех самых денег, которые должны бы дотироваться из федерального бюджета, чтобы дать возможность людям пережить достаточно тяжкое время.

Эта инфраструктура создана, но нужна политическая воля, чтобы сказать: «Да, возможно, мы кому-то заплатим лишнее. Может быть». У кого-то зарплата 50, 60, 100 тысяч, и ему этот условный МРОТ – 12 130 руб. – не нужен. Но это 5% жителей, а 95% людей нужны эти деньги. И с бизнесом точно так же.

Моя главная претензия к властям, если вообще говорить об оценке действий властей – то, что делается медленно и недостаточно. Нет у людей запаса воздуха, кислорода, чтобы пережить эту паузу. Вот как это? Прекратить дышать, уйти под воду и сказать: «Ну окей, месяц я буду под водой, потом я вынырну и буду свежий». Нет, не выживет. Нужна очень серьезная государственная помощь.

При том есть расчеты (они сделаны): это должно быть примерно 10% ВВП. Россия сейчас направила на все программы помощи и бюджету, и бизнесу менее половины процента внутреннего валового продукта. А речь должна идти о сумме примерно от 8 до 12 трлн рублей. И это не «раздача денег». Вот как сказала госпожа Набиуллина: «Я против вертолётной раздачи денег». Это очень грубый подход, очень грубый!

Никто не собирается разбрасывать деньги с вертолета: кто поймает – тот поймает. Нет, идёт речь о том, что это инвестиция в народ и инвестиция в экономику. Эти деньги вернутся. Если сейчас, вот буквально сейчас (сегодня должен был выступить с очередным заявлением Путин и сказать все-таки, как страна будет жить как минимум в мае), если сейчас эти действия не будут предприняты, подниматься экономика будет очень долго и не вся поднимется. Ну и то, что будет с доходами людей: мы увидим обвальный, колоссальный рост банковских долгов, люди будут просто в кабале, потому что они уже сейчас берут кредиты под еду. Это надо останавливать.

Ирина Потапова: В связи со всем происходящим на сегодняшний день какие мероприятия в приоритете именно у партии, у представителей партии? Как именно представители «Яблока» в регионе помогают конкретно людям? Я не знаю, может быть, это раздача масок, может быть, это волонтерская помощь, приготовление горячей пищи тем семьям, которые оказались в сложной ситуации.

Лев Шлосберг: У нас есть несколько видов помощи, о большинстве из них не объявлено публично. Самый большой объем работы – это личные обращения людей. Кому-то мы ищем деньги в долг, кому-то просто помогаем деньгами: где-то – личными, где-то – деньгами наших благотворителей. То есть просто помогаем людям пережить это время. Это частные истории, мы не называем эти имена, но нам помогают в этом люди, в том числе из Москвы. Наши жертвователи, наши благотворители помогают найти деньги, чтобы просто дать их самым бедным. Это безвозвратные деньги: кому-то 5 тысяч, кому-то 7 тысяч, кому-то 10 тысяч – столько, сколько удастся найти.

Буквально в ближайшие дни мы сможем наконец-то помочь врачам. Тоже с помощью наших друзей из Москвы собраны значительные средства и приобретены средства индивидуальной защиты для врачей – от санитайзеров до многоразовых (это колоссальная редкость!), многоразовых индивидуальных средств. Эти знаменитые жёлтые костюмы поступят в Псковскую область в течение ближайших суток (так совпало) и будут вручены врачам в разных районах Псковской области. Там целый комплекс: там одноразовые и многоразовые комбинезоны, перчатки, маски. Мы сначала это сделаем, а потом скажем, что это получилось сделать.

Ирина Потапова: Но в этом списке все районы Псковской области или только некоторые?

Лев Шлосберг: Мы все сейчас не сможем покрыть, мы это будем делать постепенно, потому что эта работа продолжается. Мы вынуждены привлекать для этого средства московских благотворителей, потому что Москва чуть-чуть богаче, чем мы, и наших собственных ресурсов не хватает, потому что идет речь о сотнях тысяч рублей в переводе на деньги.

Мы только завтра [разговор проходил 28 апреля – ред.] узнаем, какая в итоге сумма была потрачена на покупку этих СИЗ. У меня уже есть весь перечень, я знаю, сколько по каждому району, – но я не знаю ещё сколько это будет в финансовом выражении. Сегодня машина должна выйти из Москвы, завтра – прийти в Псков. Мы получим это все и будем доставлять по районам.

Если первый опыт будет успешным и помощь будет востребована, мы это продолжим. Я уверен, что эта помощь будет востребована в течение еще нескольких месяцев.

Мой личный прогноз (может быть, он не всех обрадует) заключается в том, что майскими праздниками дело не закончится, мы на самом деле в самом начале этой истории, и большая роль государства должна заключаться в том, чтобы успокоить людей и бизнес и предоставить людям возможность не выходить из дома и не работать, а бизнесу – возможность перевести дыхание.

Что касается развития наших видов помощи, я предположу (это зависит не только от нас, но и от наших партнеров-благотворителей), что они будут удовлетворены первой благотворительной акцией помощи именно врачам.

Но мы выбрали два основных направления работы. Первое – это помощь самым бедным, прямая материальная помощь. Мы не сможем этих людей назвать, потому что это неэтично: это люди в возрасте старше 75 лет, с сопутствующими заболеваниями, как правило, сердечно-сосудистой системы, часть этих людей помогла найти моя жена Жанна, которая специалист по сердечной недостаточности, и она за ними сейчас наблюдает.

Это для меня уникальная совершенно вещь: оказывается, врач может вести по телефону дистанционно несколько сотен больных, консультируя их по их состоянию, потому что им сейчас некуда прийти. Они сейчас не могут ходить в больницу – больница на карантине, они не могут обратиться в поликлинику – поликлиника тоже работает дистанционно, вызвать скорую помощь – а нет прямых показаний, то есть нет температуры 40 и давления 220. Но тем не менее, выясняется, что врачи могут работать и в таких условиях.

И вот среди пациентов Жанны, подопечных Центра сердечной недостаточности, есть люди крайне – крайне! – ограниченные финансово, и некоторым из них удалось помочь просто деньгами.

Что касается наших общих усилий, в целом всех, нужна максимальная солидарность. И все те люди-волонтеры, которые сейчас помогают (они помогают действительно: очень много людей в районах абсолютно бескорыстно и добровольно оказывают помощь), – они нуждаются в защите, они не железные, они не защищены.

Моя личная позиция заключается в том, что мы всем тем, кто нам помогает добровольно, объясняем: «Люди, вы рискуете так же, как те, к кому вы идете, вот в той же самой степени. Если вы идете помогать врачам, допустим, какие-то лекарства доставлять из аптеки больным, помните, что вы должны быть защищены». Мы должны предоставить людям информацию о степени их риска. Но больше всех рискуют врачи, больше всех! Эти риски сейчас везде в мире (везде в мире, это не только российская ситуация) являются максимальными. Поэтому наша самая масштабная помощь будет направлена медицинским работникам.

Ирина Потапова: Правильно я понимаю, что волонтерский корпус так или иначе у партии «Яблоко» в регионе есть?

Лев Шлосберг: Да.

Ирина Потапова: И это смелые люди, отчаянные люди, которые работают на износ?

Лев Шлосберг: Я бы не назвал их отчаянными. Понимаете, это люди… Я скажу так: дальше Невеля не ушлют, дальше Усвят не ушлют, дальше Палкино не ушлют. Мы живем там, где мы живем, то есть Псков – наша родина, Великие Луки – наша родина, Порхов – наша родина, мы здесь живем. Мы не можем не помогать тем людям, с кем мы рядом.

Самое первое, что мы сделали ещё в начале марта, – мы всем нашим сотрудникам и сторонникам отослали информацию, что «сейчас будет очень тяжело, не воспринимайте то, что сейчас будет говориться, как некое сгущение красок: будет хуже, чем вам сейчас говорится, – остановитесь!» Мы всех призвали: «Если вы работодатель – останавливайте прямо сейчас производство, не дожидайтесь никаких указов. Указы будут, но они опоздают, как всегда у нас, к сожалению, происходит. Делайте это первыми, делайте это заранее, потому что вы сбережете жизни».

Сейчас наилучшая ситуация в стране там, где были приняты наиболее жесткие меры раньше всех, и самая сложная – там, где думали и раскачивались и там, где, конечно, самое большое скопление людей, там, где высокая плотность населения. Москва – только по регистрации 12 миллионов 800 тысяч человек плюс 10 миллионов временно находящихся, которых, можно сказать, почти невозможно сосчитать. И Москва сейчас самый опасный в России город для всех, кто бы мог подумать!

Ирина Потапова: Если говорить о мерах: как вы считаете, в Псковской области они были жесткими?

Лев Шлосберг: Меры по всей России (я, может, сейчас удивлю наших зрителей), по всей стране были недостаточно жесткими. Я являюсь сторонником более жестких мер. Нужно было 25 марта, когда Путин обратился к обществу, объявить карантин, жесткий карантин на месяц, до 30 апреля. Не «нерабочие дни с сохранением заработной платы», нет – карантин. Взять на себя, на бюджет ответственность – это стоило тогда примерно около двух с половиной триллионов рублей (огромные деньги – это действительно так), но остановить всё и сказать: «Мы платим. Стойте на месте, сидите на месте, залезайте в дома, не вылезайте – мы заплатим за это. Мы должны остановить волну».

Половинчатые меры, не до конца решительные меры привели и к смерти многих людей, тех, кто просто не поверил: «Ну как же? Ну как же?! Ну вот где же?» Как писали в сетях: «Среди моих знакомых нет ни одного больного. Это всё выдумка. Это вообще чуть ли не миф». Теперь уже не до шуток, а тех, кто ушел, не вернуть.

Особенность этого вируса в том, что он очень цепкий! Он может две недели себя никак не проявлять, и человек себя чувствует здоровым, и к какому-то конкретному человеку он не прилипнет, не присосется этими своими идеальными присосками, а кто-то уязвим – и вирус находит человека.

Государство должно было действовать с той же скоростью, как, извините, коронавирус, а оно действовало медленно – и в этом моя главная к нему претензия. Сейчас нужно было платить, в том числе деньгами Фонда национального благосостояния, оплачивать полную остановку экономики в стране, кроме тех производств, которые не могут остановиться.

Я могу привести пример (не буду называть имя) одного высокопоставленного управленца Псковской области, чиновника: мы говорили в середине марта, когда всё только начиналось, ещё готовился проект указа губернатора о приостановке многих процессов. Я сказал: «Вы знаете, вы будете останавливать самолет Псков – Москва, сажать его на землю, вы будете останавливать «Ласточку» и вы будете останавливать общественный транспорт». – «Неужели все будет так плохо?» – спросил меня весьма осведомленный человек.

Я ответил тогда: «Понимаете, в такой ситуации нужно верить врачам». Не своему восприятию мира, а верить врачам, а врачи говорят о том, что будет очень плохо. И чем быстрее будут эти действия – тем они более эффективны. Но ни у кого нет практики реагирования, ни у одной страны мира нет опыта реагирования в такой ситуации.

Кстати говоря, то, что сейчас происходит: мы видим интеграцию ведущих мировых держав, обладающих интеллектуальным ресурсом науки, обладающих ресурсом исследовательских институтов и опытом практической медицины, – они все сейчас сотрудничают. Все забыли про свои распри. То, что не могло остановить войны, сделала эта пандемия.

Сейчас сотрудничество выходит на новый уровень, и никаким другим способом решить проблему избавления человечества от коронавируса невозможно, точнее не то что избавления (мы от него не избавимся, коронавирус пришел навсегда), но с ним нужно научиться жить.

Должна быть вакцина, которая появится не раньше будущего года – это все должны понимать. Самый опасный период – пока не появится вакцина. Нужно прожить этот год. Все, что можно отменить, нужно отменять: любые открытые публичные мероприятия, парады, выборы – всё, что угодно! Сейчас одна задача: спасти жизни людей.

И сейчас нужно слушать врачей. Скажут врачи: «Сидите дома», – всё, надо выполнять. «Сколько это стоит?» – «Два триллиона рублей». – «Понятно. Платить». Если для государства приоритет – это жизни людей. Мы сейчас все очень сильно изменимся, все очень сильно изменимся. Если мы сделаем правильные выводы из этой беды, то мы станем умнее и мы станем сильнее.

Ирина Потапова: Мы заговорили о взаимодействии, но это на уровне разных стран. А есть ли такое взаимодействие и интеграция внутри политических разных кланов у нас в регионе? Вот сейчас вы как-то сотрудничаете с другими волонтерскими группами?

Лев Шлосберг: Мы всех поддерживаем, мы никому не отказываем. Нет никакой вражды, я не вижу никакой конкуренции. «Вот наши волонтеры круче, чем ваши волонтеры!» – нет, такого нет. Каждый делает то, что он может делать на своем месте. Я приветствую усилия всех, всех без исключения, просто абсолютно всех, потому что сейчас на этом очень много держится. Я очень уважаю людей, которые оказывают помощь друзьям, соседям по улице, по дому не открыто и не публично.

Мне приходилось видеть маленькие объявления: «Если вы пожилой человек и живете в нашем подъезде, знайте, я живу в такой-то квартире, вот мой телефон. Вам нужно сходить в магазин – я схожу в магазин, нужно сходить в аптеку – я схожу в аптеку». Есть такие люди. Их не так чтобы совсем много, но они есть. Они меня очень радуют тем, что они есть. И они об этом нигде не рассказывают – они просто у себя в подъезде повесили на выходе из подъезда, около почтового ящика этот листочек: «Я здесь. Если я вам нужен – пожалуйста!» И там уже люди организуются между собой.

Есть очень большие ресурсы общества для помощи друг другу. Люди переоценивают себя и свои возможности. Раньше только ходили и здоровались: «Здравствуйте!» – «Здравствуйте», – а теперь такие отношения возникают, особенные отношения.

Ирина Потапова: Если говорить о политиках: «Единая Россия», «Справедливая Россия», ЛДПР, вот даже депутаты на уровне областного Собрания – как вы сейчас строите свои взаимодействия, свои отношения?

Лев Шлосберг: Мы уже достаточно долго живем в этом «политическом общежитии», не мы выбрали эти комнаты – нас выбрали избиратели, и мы в них находимся. Мы общаемся так же, как общались раньше. Мы чувствуем, конечно, – это в воздухе висит – общее напряжение. Мы перешли на удаленный режим сессий.

На ближайшей сессии в этот четверг впервые будет отработан режим удаленного голосования, мы возвращаемся к интерфейсу с кнопочками на мониторе, это система голосования с помощью ВКС. Сессии проходят очень коротко, поскольку наши коллеги находятся в районах области в кабинетах с ВКС, а только те, кто работает в Собрании на постоянной основе, находятся в большом зале.

Как мне представляется, сейчас мы делаем всё неизбежное, но мы делаем недостаточно, потому что объективно ресурсов Псковской области и всех регионов России, кроме Москвы, даже ресурсов Петербурга, недостаточно для того, чтобы зашить все дыры.

Я вам приведу пример. Очень много говорили о том, что семьи с детьми от трёх до семи лет по решению сессии областного Собрания, по закону области получат помощь на каждого ребёнка. Это семьи, у которых среднедушевой доход за прошлый год ниже прожиточного минимума: этот прожиточный минимум – 11 тысяч 900 рублей. И вот половина от этого минимума в расчете на второй квартал – а там было 11 300, а не 11 900, ещё на 600 рублей меньше – вот половинка от этого на каждого ребенка. И это 13 тысяч 850 детей в Псковской области: это самые бедные, это те, кому буквально нечего есть.

Но ежемесячная выплата на каждого ребенка, эти 5 600 рублей, – это в пересчёте на этих почти 14 тысяч детей – это 919 миллионов рублей, почти миллиард. Из этих 919 миллионов рублей 910 предоставил федеральный бюджет и только 9 миллионов дал бюджет Псковской области, и по 2 миллиона на доставку этих денег выделили оба бюджета поровну – федеральный и областной, потому что очень дорого стоит доставка. Вот таковы наши ресурсы.

Мы входим, к нашему сожалению и стыду, в число десяти самых бедных регионов России, для нас разрешено соотношение федерального участия 99 к 1, но не по всем выплатам. На ближайшей сессии будет распечатан областной бюджет, некоторые неотложные выплаты, неработающим в частности: у нас сейчас есть безработные, получающие 1500 рублей в месяц, и это голод, это прямой голод, и людям нельзя недоплачивать. И пока непонятно, будет ли это учтено в дотации из федерального бюджета или в целевых субсидиях федерального бюджета областному.

Правительство действует местами немного хаотично – это видят все, это понимают. Идет речь о принятии экстраординарных решений. Я был впечатлен, почитав где-то четыре недели назад изменения в регламент правительства: документы, касающиеся борьбы с эпидемией, вносятся в систему согласования и если в течение – не помню сейчас – четырех или шести часов согласование чье-то не получено, документ считается согласованным. У тебя есть четыре часа, ты ставишь свою электронную цифровую подпись. Если ты не успел, не заметил, не справился – всё, документ идет дальше, и считается, что ты его согласовал. Даже при таком режиме, тем не менее, правительство допускает определенные изъяны в своей деятельности.

Это касается в первую очередь расчета цены вопроса. Мы получаем недостаточно денег из федерального бюджета. Я очень надеюсь, что и правительство, и президент понимают эту ситуацию. Регионы должны об этом говорить открыто. Вообще это ответственность губернаторов – сказать прямо: «Всё, что мы можем, мы отдали, но больше у нас нет». Это известно Минфину, известно Федеральному казначейству: все финансы, все бюджеты открыты, полностью прозрачны.

Дальше нужно ставить вопрос обычной серьезной финансовой помощи, потому что сейчас зарплаты людям, работающим в бюджетной сфере, платятся за счёт налогов, поступивших в 2019 году и в первом квартале 2020 года. А второй квартал 2020 года будет чудовищно провальным. У нас 45% собственных доходов бюджета области – это подоходный налог. Он поступает не только из бюджета – он поступает из бизнеса, из экономики. У нас будет огромный провал в бюджете, который сейчас оценивается от трех до пяти миллиардов рублей, и это не предел оценки.

Очень много будет зависеть от того, проявит ли себя общероссийская власть как власть федеративного государства, то есть понимает ли она, что регионы сейчас несут ту нагрузку, на которую эти бюджеты – наши бюджеты – не рассчитаны. Это очень важно. Притом эта помощь нужна сейчас, во втором квартале, – это не осенью, иначе нечем будет платить отпускные учителям, врачам и всем тем, кто летом уходит в отпуск. Это объективно так.

Ирина Потапова: Как вам кажется, ваши коллеги по парламенту это осознают, понимают? Вот как вы сейчас взаимодействуете и работаете? Раньше были «пятиминутки гнева» и начиналось с них. Вы ставили…

Лев Шлосберг: Не пятиминутки, а десятиминутки, и не гнева, а любви. У каждого свое отношение.

Ирина Потапова: Таким образом, это было своего рода программное выступление, когда вы определяли цели и задачи вот перед своими коллегами по парламенту. Как сейчас строится эта работа? Надо ли доносить какие-то свои цели и задачи? Как вы общаетесь?

Лев Шлосберг: Мы смотрим, конечно, за тем, кто и как сейчас работает и действует. Все партии смотрят друг за другом, смотрят ревностно, мы даже замечаем, как кто у кого перенимает какие-то удачные форматы. Мы считаем, что сейчас наша самая главная задача, у всех, вне зависимости от партийности, – вовремя ставить вопросы перед исполнительной властью и предлагать свое видение задач.

Я могу привести один пример, где медицинское сообщество изменило позицию органа исполнительной власти Псковской области. Когда 26 марта на сессии областного Собрания Марина Валерьевна Гаращенко заявила (и это было сказано в её письменном докладе), что в Псковской области будет создано десять стационаров для лечения коронавируса, врачи, услышавшие это и прочитавшие, пришли в ужас. Потому что десять стационаров – это десять потенциальных очагов коронавируса, то есть это Псков, Великие Луки и межрайонные больницы. Это вызвало изумление у врачей.

Кроме того, нужно понимать: эти стационары связаны с применением аппаратов ИВЛ, это аппараты высокой степени сложности, они применяются только врачами – не фельдшерами, не медсестрами, это интубация, то есть введение дыхательных трубок внутрь человека, это филигранная операция. И сам по себе аппарат ИВЛ – он программируется. В чём его функция? Он раздувает легкие. Если вы ошиблись с силой раздувания – вы можете разорвать человека, и он погибнет не от вируса, а от того, что ошибся врач. Поэтому это очень сложная техника, а врачей у нас, мягко говоря, не хватает.

И когда были получены все обратные связи, в том числе, как я предполагаю, из Министерства здравоохранения России, было сказано: одна точка. Одна точка! Выберите больницу и делайте из нее COVID-центр. Выбрали Псковскую городскую больницу по понятным причинам (самое большое по вместимости инфекционное отделение) и сделали COVID-центр.

То есть позиция власти изменилась: была услышана позиция специалистов, в том числе в области инфекционных болезней. И так должно быть, специалисты должны сейчас диктовать волю власти. Депутаты должны эту позицию доносить, в том числе позицию о защите врачей везде, где бы они ни были, не только в Пскове.

Вот сейчас у нас есть (все уже об этом сказали, можно не повторяться) внезапная, незапланированная, возникшая по большому счету из-за головотяпства ситуация в Новосокольниках и Великих Луках. Она в самом начале – это все понимают, что при такой плотности проживания гостей, строителей, вирус не остановился на 16 заболевших, это невозможно.

Но это означает то, что, возможно, придется распечатывать второй коронавирусный центр. Если Псков не справится – тогда Великие Луки. В каком состоянии сейчас медицина в Великих Луках? Насколько они готовы? У них есть здание, где они могут разместить коронавирусный центр? Отдельное здание, отдельное! Либо комплекс зданий, но изолированный от всего: остановить всю другую медицинскую помощь и заниматься исключительно лечением коронавируса. Для этого есть деньги в бюджете Псковской области? Не тогда, когда в Новосокольниках произведут реконструкцию корпуса бывшей узловой железнодорожной больницы, а сейчас?

Вот те вызовы, на которые должно отвечать медицинское сообщество. Не чиновник должен указывать врачу: «Сделай так», – он должен позвать врачей – и главных врачей, и главных специалистов, в том числе и по инфекционным болезням, – спросить: как сделать? И делать то, как говорит специалист. Вообще, если власть в такой ситуации начинает слушать специалиста, она становится эффективной, у нее появляется шанс стать эффективной.

Я не вижу сейчас у областного Собрания другой задачи, кроме как определять эту актуальную повестку дня и говорить о том, что делается недостаточно.

Мы должны в том числе поднимать вопрос о федеральных организациях, расположенных на территории Псковской области: это наши жители. Что в системе ФСИН? Почему там только 15 апреля издается приказ по коронавирусу? Я с изумлением узнал, что у ФСИН свой главный санитарный врач. Есть главный санитарный врач Российской Федерации – а есть главный санитарный врач системы ФСИН, и он только 15 апреля издал специальную инструкцию о дополнительных мерах по обеспечению безопасности.

Что делалось в системе ФСИН до 15 апреля? Каковы её медицинские мощности, все знают, можно не отвечать на этот вопрос: их нет, там возможно только наблюдение. Вот вопросы, которые мы должны задавать. Доступ в эту систему закрыт. Есть возможность отпустить кого-то под домашний арест? Отпускайте. Инициируйте – у них есть это право, выходите в суды, всех людей с мягкими преступлениями, имущественными преступлениями, нетяжкими преступлениями убирайте из мест скопления. Потому что заключённые идут по этапам, они приходят со всей страны. И система закрыта, нет информации. Сейчас мы должны озвучивать эти вопросы. Во многом – во многом! – дело депутата – это слово.

Наших денег никогда не хватит на всех, объективно. Сколько бы мы ни собрали благотворительной помощи, сколько бы ни было сделано даров больницам, сколько бы ни было сделано личных пожертвований – этого не хватит, мы несравнимы с бюджетом. Люди в целом могут сделать очень много, но в бюджете всегда больше денег, так получается.

Сейчас нужно настаивать на эффективных, правильных и быстрых тратах бюджета. Очень важно, услышит ли федеральное правительство голос регионов и голос рядовых людей. Пока что у меня такое ощущение, что девизом правительства остается бессмертная фраза Дмитрия Анатольевича «денег нет, но вы держитесь». А держаться не за что. Дайте денежку – и человек подержится за эту денежку, но нет, нет её. Поэтому очень большие переживания.

Ирина Потапова: Вы обмолвились по поводу выборов. У вас есть предположения, что они не состоятся в этом году?

Лев Шлосберг: У меня есть предположение, что они могут быть перенесены так же, как были перенесены свыше 90 избирательных кампаний, приходящихся на апрель – июнь. Всё очень просто: выборы должны быть назначены за определенное количество дней до дня голосования в зависимости от уровня выборов: это от 60 до 110 дней. Чем выше уровень выборов – тем больше срок, чем ниже – тем меньше.

За несколько недель до этого срока власти должны дать прогноз: избирательная кампания будет безопасной? Как бы то ни было, избирательная кампания – это агитация, это посещение избирателей, это общение, которое все равно будет личным, а не только в интернете, ну и, наконец, самое важное – это день голосования, когда все оказываются в одних и тех же местах.

Если есть хоть малейшая угроза – хоть малейшая угроза! – жизни людей, нужно совершенно спокойно переносить все. У нас есть конституционный принцип непрерывности власти. Власть не закончится 13 сентября, потому что где-то не состоялись какие-то выборы– в Псковской области, в других регионах – в единый день голосования, она будет исполнять свои полномочия до вступления в силу новых органов власти.

Да, будут приняты решения, возможно, потребуются изменения в федеральный закон об особых обстоятельствах продления полномочий действующих властей. Ничего страшного в этом нет, ничего. Моё внутреннее ощущение заключается в том, что до тех пор, пока не будет ясности с вакциной, все публичные действия, в том числе в избирательной сфере, нужно отложить. Все! Неважно насколько, это вообще не важно! Небо на землю не обрушится. От того, что полномочия власти будут продлены с пяти лет до пяти с половиной или шести, никто не умрет. И всё, этого достаточно. Я уверен, что это поддержат все.

Но у власти очень медленные шаги! Сначала останавливается страна на неделю, потом ещё на четыре недели, теперь, судя по вчерашним заявлениям госпожи Поповой, которые мне очень не понравились: «Если будете себя хорошо вести, – сказала госпожа Попова жителям России, – до 12 мая мы дадим послабления», – типа дома посидите на майских праздниках, не ездите на дачу, не сажайте картошку, не ездите на кладбища, вообще не ходите по улицам – мы тогда вас немножко отпустим в свет.

Но так же нельзя! Ничего не решится за две недели. Вирус-то не слушает госпожу Попову, он идет по своей логике. Вот эта вот половинчатость, постоянная, в каждом шаге половинчатость, частичность, неокончательность, неопределенность – это работает против людей.

Нужно принимать системные решения. Просто успокаивать всех: «Друзья, у нас такой год выпал, такой високосный год случился. Мы будем жить его так. Наша задача одна – выжить, спасти жизни людей». Все! Все другие задачи уходят на второй план.

Ирина Потапова: Означает ли это, что сейчас на уровне региона партия «Яблоко» не готовится к этим выборам?

Лев Шлосберг: Нет.

Ирина Потапова: И в принципе не обсуждается этот вопрос?

Лев Шлосберг: Ровно наоборот.

Ирина Потапова: Наоборот?

Лев Шлосберг: Наоборот. Смотрите, мы же давно электронная партия.

Ирина Потапова: Так…

Лев Шлосберг: У нас электронная партия создана много лет назад. Мы используем конференц-систему Mirapolis уже четвертый или пятый год для проведения совещаний со всеми нашими активностями…

Ирина Потапова: Вы сейчас так мягко всех успокоили: «Выборов не будет», – и тут же заявляете о том, что… «Но не мы: мы готовимся».

Лев Шлосберг: Нет, политики, особенно «Яблоко», должны быть готовы к выборам всегда. Но мы же это делаем безопасно, мы перевели работу в электронный вид, мы подготовили электронные анкеты, подготовили систему коммуникации с кандидатами, которая позволяет работать через сайт, в том числе работать с документами кандидатов. Мы понимаем, что власть может решить как угодно и мы должны будем действовать так, как решит власть.

Ирина Потапова: В предлагаемых условиях.

Лев Шлосберг: Да, в предлагаемых условиях. Если вдруг будет сказано: «Мужики, всё, конечно, мы понимаем, но 13 сентября – это всё, это уже…»

Ирина Потапова: Не отменяется.

Лев Шлосберг: Не отменяется – ну, значит, живем по такому расписанию, естественно, стараясь соблюсти все требования безопасности.

Поэтому мы готовимся ко всеобщим муниципальным выборам в Псковской области, 1109 мандатов в городских и сельских поселениях – колоссальная избирательная кампания. Три избирательные кампании в районах на уровне собраний депутатов районов (Невельский, Куньинский и Себежский районы) и выборы главы Себежского района. И, кроме того, я уверен, к этому дню еще подоспеют разные внезапные досрочные выборы, которые всегда случаются, и будет огромная избирательная кампания.

Мы исходим из того – и своим людям на местах мы сказали: «Друзья, мы сейчас безопасно, удаленно, но ежедневно готовимся к избирательной кампании». Если она будет перенесена – честно скажу, мне будет морально легче, потому что, когда ты подписываешь решение о выдвижении кандидата в депутаты, ты ведь тоже посылаешь человека в поле, к людям, в общение, то есть свою часть ответственности ты тоже несешь.

Я не могу сказать: «у них выборы в Невельском районе, мы выдвинули кандидатов, а они пусть там сами уклоняются от этих шариков». Нет, так невозможно. Мне будет легче, если выборы перенесут, честно скажу. Но это решение будет приниматься в Москве, скорее всего, каким-то образом будет выстроена модель этих решений. Мы должны готовиться к выборам всегда, партия всегда должна быть готова к избирательной кампании. Поэтому мы готовимся.

Ирина Потапова: Если говорить о кадровой скамейке, достаточно тех людей, которых можно на эти перечисленные тысячу?..

Лев Шлосберг: Недостаточно, и могу сказать почему. Большая часть активных местных жителей, живущих и в городах, и в деревнях, не хотят участвовать в исполнении любых полномочий власти, в том числе местной власти. Они перестали верить в её эффективность, в её результативность и в её востребованность.

Люди говорят: «Слушайте, у нас есть волостное Собрание – ну что они могут сделать? Вот у них бюджет два с половиной миллиона рублей, они нам раз в две недели чистят нашу сельскую дорогу, чтобы мы доехали до соседней деревни. У них нет полномочий».

Мы начинаем их убеждать, буквально объясняем, какие полномочия есть, как ими можно воспользоваться, как это можно сделать через организацию местного сообщества. Мы, по сути дела, агитируем за участие в политике.

Конечно, мы объясняем, что есть такая партия «Яблоко», она такая, несогласная, она часто против, она в некоторых вопросах за, она где-то соглашается, где-то она категорически не согласна. Но мы себя называем «партией жизни в Псковской области»: мы отстаиваем псковскую жизнь. У нас такой принципиальный подход к мироустройству: нам нужна Псковская область, это наш дом, мы здесь живём. Мы хотим её благоустроить, какой бы бедной, несчастной она ни была. Мы любим эту землю и любим этих людей.

И на это приходят те, кто борется за свою точку жизни: за свой мост, за свой ФАП, за свою школу, за свою библиотеку. Эти люди просто высвечиваются. И когда они высветились – у них наступает очень сложный момент принятия решения: пойти на выборы или не пойти на выборы? Выйти на общественную оценку? Это ведь тоже важно понимать: пока ты не вышел на выборы, тебе кажется, что тебя все любят, у тебя комфортный круг общения: друзья, соседи, твои посетители, если ты работаешь, у тебя все хорошо. Ты выходишь на выборы – и выясняется, что есть те, кто тебя не любит, не уважает, критикует.

Ирина Потапова: С теми же объявлениями на подъезде: пока ты потихонечку повесил и не написал об этом в социальных сетях – для соседей ты хороший человек.

Лев Шлосберг: Да, и это тоже…

Ирина Потапова: Но как только ты этим похвастался…

Лев Шлосберг: Могут спросить: «А, ты, наверно, за это что-то получаешь! Наверно, тебе выгодно…».

Выборы очень много высвечивают в людях, это большой вызов, это выход не просто на конкурентное поле – это выход на поле, открытое для любых ударов. И это требует серьезной психологической подготовки людей. Мы всегда отмечали в любой кампании и говорили: «Друзья, вы должны знать, что выборы завершаются двумя результатами. Первый результат – победа, второй результат – не победа, но это тоже победа, только другая: это победа над собой, это победа над обстоятельствами».

Мы настраиваем людей, чтобы они были готовы принять любые результаты избирательной кампании, но сделать всё для того, чтобы она была успешной. И те, кто готов испытать себя в таком психологическом напряжении, идут на выборы.

Наша огромная задача – не просто найти этих настоящих активных граждан, это ещё большая задача убедить их, что да, можно и нужно идти в политику и самим заниматься политикой, во всяком случае местной. Из таких получаются самые лучшие депутаты, самые лучшие!

Ирина Потапова: Не секрет, что для страны в целом, для мироустройства очень много изменится после того, как завершится пандемия. Как вам кажется, в политике что изменится, в устройстве политическом?

Лев Шлосберг: На мой взгляд, должны меняться и будут меняться приоритеты государственной политики. Когда мы, оппозиция, критикуем власть, мы говорим: «Масло вместо пушек», – если совсем упростить позицию, но она, по сути, верна. А теперь будем говорить: «Здравоохранение вместо пушек». Будет очень серьезное (это неизбежно, и власти это будут делать, вопрос – в каких объёмах и в какие сроки) изменение приоритетов бюджета, в первую очередь федерального бюджета.

Невозможно иметь 3-4% расходов на здравоохранение, а в некоторые годы – меньше 3%, – и 19% на силовые структуры, невозможно! Просто невозможно: народ не выживет при таком соотношении.

Должно измениться отношение к науке: она в чудовищном положении уже 30 лет, у нас закрыты десятки выдающихся научных институтов Российской академии наук, у нас завхозы, извините, управляют Академией наук.

На территории Псковской области почти не осталось научных учреждений, самое крупное было – это сельхозинститут в Родине, который занимался селекцией уникальных сортов. И всё! У нас не было другой науки, если не считать гуманитарную науку в Псковском пединституте (я так его по-старому называю), где замечательный истфак, который я – и не только я – заканчивал, и другие очень хорошие факультеты.

В стране должно измениться отношение к науке, потому что сейчас наиболее эффективно реагируют на угрозу страны с высокоразвитой наукой, которые способны быстро, очень быстро реагировать на такую внезапную ситуацию.

Между политиками не изменится ничего, в этом смысле всё будет примерно так, как 10 тысяч лет назад в античности: в этом смысле политика – можно взять почитать Аристотеля, можно взять почитать, кому более приятно Средневековье, [Макиавелли], который писал о циничности политической жизни. Это всё не изменилось, это остается таким же, каким было.

Но изменятся подходы к государственной политике, общество будет иначе относиться к действиям властей: люди будут больше интересоваться бюджетом, приоритетами государственного финансирования, люди будут интересоваться тем, на что конкретно тратятся деньги.

Посмотрите, сколько было протестов против оптимизации здравоохранения, в том числе в Псковской области. Объясняю (смотрите, это же целая концепция): центральная районная больница – на нее замкнуты ФАПы, на нее замкнута маршрутизация скорой помощи, у неё свои отношения с больницами более высокого уровня, то есть это система, какой бы она ни была – это система.

Если вы её перестраиваете на страховую медицину, вы должны понять, что монетизация социальной помощи не является реформой социальной политики, то есть привязка социальной услуги к человеку – это экономия финансов, но от этого начинают страдать люди.

Высокоразвитые, очень высокоразвитые страны, входящие в десятку самых развитых стран мира, – Великобритания, Германия – сохранили бюджетную медицину. У них же деньги не лишние. Они просто понимают: там, где не будет медицины, там не будут жить люди. Это правило для всех: невозможно взять и монетизировать всю социальную сферу, невозможно! Это приводит к тому, что там, где мало людей, там вообще отсутствует, просто уходит из жизни медицинская помощь.

Сама фраза, которая у нас появилась, «медицинская услуга»: всегда считалось, что врач оказывает медицинскую помощь. Больной – это страдающий человек, врач – это профессионал, помогающий больному. Врача превратили в финансового регистратора, когда сегодня для врача в любой больнице, в любой поликлинике что самое страшное? – ошибиться при заполнении страхового документа, допустить ошибку. Когда при проверке страховой компании выяснится, что какой-то код написан неверно или ещё что-то внесено неверно, больница или поликлиника не только не получит эти деньги – их могут ещё оштрафовать.

А ведь в эту страховую медицину зашито все: хозяйственные услуги, лекарства, питание больных, экипировка врачей. Весь ФОМС Псковской области, по нормативам правительства, – кстати говоря, это восемь с небольшим миллиардов рублей. Кажется, колоссальные деньги, весь областной бюджет – это сейчас около 40 миллиардов с последними правками, а тут ФОМС – восемь миллиардов! А давайте поделим на число страховых случаев – мы получим примерно 1100 рублей – примерно! – на один страховой случай, из которого на врача приходится от 300 до 400 рублей. Ну как так можно?

Вот у нас и не выжили полтора десятка районных больниц: многие не могут содержать специалистов за эти деньги. Есть известный старый, еще ХХ века, норматив – он известен, он везде одинаков, он не меняется от того, что медицина стала изощренной технически: на 10 тысяч жителей – один узкий специалист.

Берём близкую мне кардиологию: 630 тысяч (уже меньше, к сожалению) жителей Псковской области – значит, нужны 63 кардиолога. Сколько сейчас в Псковской области? Цифра колеблется в зависимости от работающих: от 35 до 40 человек. Вот ответ: в два раз меньше. Значит, нагрузка на одного врача в два раза больше. И где эти врачи? В Пскове и Великих Луках. А где они в районах? Кардиология – это сосудистая ситуация, это часто один час: это час, когда ещё можно успеть помочь человеку. Как успеть, когда нет врача, специалиста, который может сразу сказать, что делать?

В общем, могу сказать: власть должна меняться под потребности общества. Эпидемия, пандемия приведет к объединению усилий стран, но все те страны, кто будет стараться выстраивать новую, эффективную политику, они будут абсолютно изменять приоритеты отношения к здравоохранению.

У России есть все возможности, чтобы эти приоритеты изменить. Мы не бедная страна, не бедная, но российские власти, к величайшему сожалению, привыкли экономить на людях. Наша многомиллионность и наша безграничность – вот проблемы, мы привыкли к тому, что страна, власть, лучше будет сказать, не заботится, к сожалению, о людях (страна – это мы, а власть – это те, кого меняют, в том числе депутаты).

Власти недостаточно заботятся о людях и недостаточно заботятся о жизни на земле. Здесь предстоят очень серьезные перемены, и медицина станет одним из приоритетов государственной политики везде, где власти хотят получить поддержку общества, это будет просто неизбежно. А политики останутся политиками, здесь ничего нового не будет.

Ирина Потапова: Не «пятиминутка любви», как было сказано, чуть больше получилось у нас сегодня в рамках прямого эфира: на «ПАИ-live» говорили о политике, о коронавирусе, о целях и задачах, которые на сегодняшний день ставит региональное отделение партии «Яблоко», с Львом Марковичем Шлосбергом. Спасибо вам огромное за то, что вы нашли время, пришли к нам в гости, за то, что вы сегодня открыто выразили свою точку зрения, сделали своего рода прогноз на будущее. Посмотрим: время покажет, как это будет все развиваться. Но мы надеемся, что это не последние наши с вами встречи – в формате ли прямого эфира или нет, но надеемся на то, что и в политике вы еще долго будете находиться, и неоднократно сможете выступить здесь, в «Псковском агентстве информации». Спасибо!

Лев Шлосберг: Ирина, большое спасибо! Спасибо, ПАИ, и спасибо всем, кто был с нами в этом эфире! Всего доброго!


 

Интервью состоялось 28 апреля 2020 года.

Поздравляем,
Ваш электронный
адрес подписан
на рассылку!