ИНТЕРВЬЮК списку всех интервью

19 февраля 2015    Источник: Slump

Политическая потенция: Лев Шлосберг об империях и провинциях

«Общество любит смену лиц, свежесть и понятные мысли, но не любит вспоминать свои ошибки»

- На сегодняшний день среди значительной части либерально настроенных людей (не говоря уже о не либерально настроенных) бытует мнение, что партия «Яблоко», членом которой вы являетесь, – это партия политической импотенции. Мол, слова её лидеров очень сильно расходятся с делами, которых и не сказать, что много сделано.

- Можете кого-то процитировать?

- Ну к примеру, Максим Кац не раз высказывался о «Яблоке» в подобном ключе.

- Я знаю Максима, мы несколько раз общались с ним по телефону и скайпу. Я понял, о каком тексте идёт речь, это одна из его заметок, которая недавно прошла по сети.

Я выскажусь очень осторожно. Перед тем, как говорить о чьей-либо политической импотенции, нужно показать свою потенцию. Это я говорю всем, кто сейчас готов рассуждать о потенции в российской политике.

Во-первых, политическая потенция подразумевает способность человека мыслить самостоятельно, а, во-вторых, — предпринимать свои действия публично. Это все составляющие политической потенции.

Если говорить о победах на выборах как результате, то сегодня вся российская демократия, будь она либеральной, социалистической или консервативной, похвастаться ничем значительным не может. Поэтому я советую всем своим коллегам быть предельно взвешенными в словах.

«Яблоко» – это партия убеждений и ценностей. Так сложилось, что в российской политике до сих пор лидерами являются люди, вошедшие в политику в 80-х и начале 90-х. Двухтысячные годы, годы Путина, которые стали годами абсолютного политического застоя и тотальной несвободы, нового политического поколения не вырастили.

Я сам занимаюсь политикой с конца 80-х годов и в прошлом году отметил двадцать лет нахождения в «Яблоке». Я видел всю трансформацию СССР и России, а потом пришло всё то, что мы с вами наблюдаем сейчас.

Есть определенная специфика общественного восприятия. Общество любит смену лиц, свежесть и понятные мысли, но не любит вспоминать свои ошибки. Это можно проследить в любой стране.

С одной стороны, российские демократы хотят быть представленными в политике, а, с другой стороны, за все путинское время, ни одна новая сильная демократическая партия так и не была создана. Отчасти это обусловлено драконовским законодательством, а отчасти тем, что общественная атмосфера отворачивает от политики здоровых и умных людей. Люди не хотят работать в грязи, это морально очень тяжело. Людей, готовых участвовать в политических движениях, не говоря уже о том, чтобы их возглавлять, очень и очень мало. Говоря об участии в политике, я имею в виду не только федеральные проекты, начинать стоит с муниципалитетов и регионов.

Я участвую в выборах с 1996 года, мы проходили всё: суды, незаконные снятия и украденные победы, но псковское «Яблоко» сейчас одно из первых в стране по количеству успешных результатов.

У «Яблока» та же самая проблема, что и у остальных демократических партий России — мы в давнем политическом меньшинстве. Нас поддерживает очень небольшая часть общества. Значительная часть людей в России просто отчаялась и не поддерживает каких-либо политиков. Люди не ходят на выборы. За время правления Путина, из страны только по официальным данным уехало около двух миллионов человек. Я вас уверяю, большая их часть – это люди, которые могли бы нас поддержать.

Значительная часть демократически настроенных людей может не прекращать ругать нас за отсутствие побед и при этом симпатизировать нам, но когда наступает день выборов и мы призываем проголосовать за «Яблоко», мы не получаем необходимого результата. Потому что люди не верят в выборы как таковые. Они не верят в то, что с их помощью можно хоть что-то изменить. Если сейчас найдутся политики, которые будут звать народ к вилам, людей откликнется намного больше, чем придёт на выборы. Это опасная вещь и она становится все более влиятельной.

Если говорить о «Яблоке», то я считаю, что ценностная политика партии в целом верна, хотя и не идеальна (я сам иногда выдвигаю какие-то новые предложения, которые не находят поддержки большинства в партии).

Что же касается поддержки коллег по демократическому политическому спектру, то из приватных разговоров у меня есть информация о том, что некоторые современные демократические лидеры хотели вступить в нашу партию, но изначально требовали себе высокие посты. Были даже такие, кто хотел стать председателем партии в обмен на вступление. Мягко говоря, это смешно. Для политика это неправильно.

«Крым – там, Путин — там, а Псковская область — здесь, здесь мы с тобой согласны и поэтому мы будем за тебя голосовать»

- Вы пытались участвовать в выборах губернатора Псковской области, но вам не дали этого сделать. Как так вышло?

- Для того, чтобы партия могла зарегистрировать своего кандидата, необходимо собрать определённое количество подписей депутатов органов местного самоуправления. Этот так называемый «муниципальный фильтр» введён в 2012 году. Когда в декабре 2011 года люди вышли на улицы с протестом против нечестных выборов, власти испугались и совершенно неожиданно одним из их ответов на протест стал возврат прямых выборов губернаторов.

Но это была совершенно иезуитская реакция, поскольку власти не собирались ничего демократизировать, но сообразили: чтобы вся отрицательная энергетика народа не упиралась в Путина и «Единую Россию», нужно дать людям возможность оценивать на выборах хотя бы деятельность губернаторов. Понятно, что все выборы губернаторов тотально подконтрольны, но это — возможность для избирателей голосовать против кандидата власти или за другого кандидата. Кроме того, это своеобразный кнут против губернаторов: глядите, у вас всё-таки выборы, не просто Путин назначает.

Фильтр по муниципальным подписям, о котором я говорил, установлен на федеральном уровне, но у каждой области есть возможность его скорректировать в рамках допущенного федеральным законом зазора «под себя».

В Псковской области необходимо собрать 7% от числа всех муниципальных депутатов и глав местного самоуправления, превысить можно на 5%, то есть необходимо было собрать от 149 до 157 подписей. Такое количество подписей муниципальных депутатов в целом я набрал бы, но особенность этой системы — в долях.

То есть внутри этих 157 подписей должно быть ровно 10% подписей от числа депутатов муниципалитетов второго уровня, то есть депутатов городских дум и депутатов районных собраний. Если округлять, их у нас примерно 440 (а общее количество депутатов — более 2100), то есть количество подписей этих депутатов и глав местного самоуправления должно было составлять не менее 44 и не более 46. И эти подписи должны быть получены в 20 муниципалитетах Псковской области из 26, то есть в трех четвертях муниципальных образований. Каждый депутат имеет право только на одну подпись. Каждая подпись заверяется нотариально. Вот такой «фильтр».

Ещё до начала выборов Турчак (губернатор Псковской области) достиг непубличной договоренности с администрацией президента, согласно которой он своего главного политического оппонента, по существу врага, то есть меня, на выборы не пускает. При этом Турчак и его люди были уверены, что при наличии в области всего 30 депутатов от «Яблока» я не смогу самостоятельно, без их помощи, пройти муниципальный фильтр, даже приблизиться к необходимой планке. На чём базировалась их уверенность, я не знаю.

Но получилось так, что мы почти собрали необходимое число подписей, из 157 подписей можно было собрать 113 подписей депутатов первого уровня, то есть подписей депутатов сельских и городских поселений, мы все эти подписи собрали и, соответственно, оставшиеся 44 — это подписи депутатов районных собраний и городских дум. Их мы собрали 36, не хватало 8.

И когда мы подошли очень близко к цели, то они стали получать информацию о том, что народ за меня подписывается. Многие депутаты этого не скрывали, хотя власти прямо заставляли их подписываться либо за губернатора (ему собрали три пакета подписей), либо за карикатурных участников выборов. Потом все эти «замороженные» подписи были выброшены в урну и не вообще сдавались в избирком. Но поставить вторую подпись депутаты не могли.

Конечно, узнав, что нам осталось немного подписей для выхода на выборы, Турчак и его люди пришли в крайнюю степень волнения, это я ещё очень мягко выражаюсь. И некоторые депутаты районных собраний, которые после непростых раздумий о всех возможных рисках всё же готовы были отдать свои подписи за меня, сообщали о разговорах с угрозами: уволят, отнимут бизнес, у семьи будут проблемы и так далее. Это очень серьезные угрозы, люди в нашей стране таким «обещаниям» верят сразу, хорошо зная повадки властей.

В итоге восемь подписей мне не хватило, и мне отказали в регистрации. Выборы губернатора провалились, у нас была чудовищно низкая явка: 37%, самая низкая за историю Псковской области. При этом высока вероятность даже при такой явке подлога большого количества голосов при досрочном и выездном голосовании, но, к сожалению, улики у нас только косвенные. И даже при таких условиях проголосовала только треть избирателей. Это оказалось большим шоком для губернатора, власти планировали явку на уровне привычных 60%.

В каком-то смысле Турчак пал жертвой своей ненависти ко мне и своего страха перед конкурентом. Наверно, основания у такого страха были. Несмотря на мою жесткую позицию по Украине и Крыму, многие люди, не разделяя её, поддерживали при этом мою позицию относительно пути развития Псковской области. «Крым – там, Путин — там, а Псковская область — здесь, здесь мы с тобой согласны и поэтому мы будем за тебя голосовать», — говорили они.

Конечно, вся избирательная система работает только на власть, и я вряд ли смог бы выиграть эти выборы, но я мог стать вторым с заметным результатом. И это уже — вероятный второй тур, а второй тур для власти в России смерти подобен. Они совершенно не представляют, что им делать со вторыми турами. Это очень жестокая вещь: может резко подняться явка, люди могут начать активно голосовать за оптимального кандидата, и кандидат от власти просто посыплется. Потому что народ воодушевляется, когда чувствует возможность победить власть.

Судя по всему, власти Псковской области очень боялись такой ситуации и пошли на весь этот беспредел в ходе первого этапа выборов. В итоге получилось так, что в Псковской области хорошо помнят ситуацию со сбором подписей депутатов в мою поддержку и совсем не помнят выборов, потому что выборов не было. Вот такой получился политический эпизод.

Он похож на питерские выборы, но Оксана Дмитриева была не настолько близка к цели, как я. В городе труднее собрать подписи. Мне было каком-то смысле легче потому, что я сам ездил по селам. То есть где здесь я, а где гость Псковской области Турчак — да он в жизни там не был, а я был, я приходил к людям домой и говорил с ними. Мы понимали друг друга, и они подписывались за меня. После завершения сбора подписей, хотя их не хватило для регистрации, я направил каждому из 149 поддержавших меня депутатов благодарственное письмо.

- До кого проще достучаться с идеями о необходимости изменений в обществе? Есть ли в этом смысле разница между москвичом и условным псковичом?

- Я хочу вас успокоить, никакого территориального признака в этом деле не существует.

- А если говорить об интеллектуальном?

- Разумные люди есть везде. Восприятие человека определяют два фактора: интеллект и культура.

- Как, по-вашему, можно заставить молодёжь думать о будущем и пытаться менять обстановку вокруг себя к лучшему? 

- Никого и ничего нельзя заставлять делать. Нельзя. Мы с вами — свободные люди, сторонники либеральных взглядов. Люди должны думать о себе, нести ответственность за себя, свою семью и своих близких. Из этого вырастает ответственность за страну. Люди должны интересоваться политической жизнью и понимать, как государство заходит на их территорию и что оно там делает, должны понимать, что день выборов — это лично важный день.

Иногда бывает так, что голосовать не за кого. Большинство граждан Псковской области в 2014 году не пошли на губернаторские выборы, как и я сам, то есть 2/3 псковских избирателей сказали: «Я не хочу разбираться в сортах предложенного товара».

Это очень серьёзный ответ общества власти.

Молодые люди должны понимать, что обязанность разбираться в том, что происходит вокруг — это личная обязанность человека. Внутренняя обязанность. Не для государства, не для партии, не для меня, а для себя. Это самая сильная мотивация для свободного человека. В какой стране я хочу жить и создавать семью? В какой стране будут жить мои дети? Мои родители? Ничего сильнее личной гражданской мотивации не существует.

Мы должны заниматься просвещением, но не заставлять. Наша задача — вырастить первое непоротое поколение. Пока что его нет. А мы должны воспитывать и выращивать. Если получится — спасём страну.

«В нашей стране любая организация по работе с молодёжью очень быстро превращается в некий идеологический отряд»

- Как вы полагаете, не разумнее было бы на те деньги, которые Кремль тратит на содержание молодёжных движений вроде «Стали» или «Сети», например, развивать более эффективные в смысле полезности и менее политизированные молодёжные организации?

- Есть два подхода к государственной молодежной политике, и в каждом из них есть смысл.

Первый подход заключается в том, что молодёжь нужно выделять по критерию возраста и отдельно с ней возиться, поскольку молодые люди пока не устоялись в экономическом отношении и нуждаются в помощи и поддержке государства.

Второй подход говорит о том, что молодёжь должна иметь свободный доступ ко всем сферам деятельности и всячески себя проявлять, но не по принципу возраста, а по принципу доступности возможности как таковой. То есть у всех граждан должен быть доступ ко всем видам взаимодействия с государством, ко всем благам.

Главная проблема молодёжи — несовпадение амбиций и возможностей, в первую очередь возможностей материального характера. Все главные проблемы молодёжи носят не политический, а социально-экономический характер.

Конечно, всё можно связать с политикой: нет качественного образования — политика, нет занятости — политика. Но есть конкретные проблемы. Практически не осталось качественных провинциальных вузов, почти исчезла их научная составляющая. В 1980-е, когда я и мои сверстники учились, многие вузы в провинции давали прекрасное образование, и уровень преподавания был очень высок. И дело не в том, что преподавали сплошь доктора наук, просто почти все преподаватели были специалистами высокого класса. Получив образование в псковском вузе, я не чувствовал себя человеком с провинциальным образованием.

Сейчас качество образования сильно снизилось, и это губительно: вуз — это заряд на всю оставшуюся жизнь. Умение трудиться и любовь к труду возникают именно там.

Следующая проблема — получить работу, которая будет хорошо оплачиваться и доставлять удовольствие.

Молодой человек, окончивший вуз, ставит ряд задач перед собой. Например, увидеть мир. Сейчас мы можем путешествовать, конечно, но рядовому выпускнику вуза придётся потратить довольно много денег, чтобы посмотреть, как живут люди в другой системе ценностных координат.

Ещё одна проблема — жильё. С одной стороны, в России колоссальный рынок жилья, просто колоссальный. Во всех городах, больших и небольших, строится жильё, но это коммерческое жильё большинству людей недоступно. Жильё становится долей тех, у кого есть высокий уровень доходов.

Есть ещё одна большая проблема: качество здравоохранения. Она актуальна для молодёжи, потому что для молодой семьи, для семьи с детьми является абсолютно принципиальным уровень здравоохранения. Это влияет на принятие многих решений о том, где жить.

Государство должно поддерживать молодёжь в таких социально-экономических вопросах, это и есть – реальная государственная молодежная политика.

А в нашей стране любая организация по работе с молодёжью очень быстро превращается в некий идеологический отряд. И это неправильно, потому что воспитание, просвещение, образование должны быть отделены от идеологии.

- А может, лучше молодёжь будет ходить в «Молодую гвардию», чем пить пиво в подъездах?

Ну, могу вам сказать, что молодёжь успешно пьёт пиво в «Молодой гвардии». Задачи и идеи подобных структур просты и понятны — воспитание лояльной к власти молодёжи. Именно на это тратятся все силы, поэтому никакого социального эффекта я в этой работе не вижу.

Если внимательно просмотреть образовательные программы «Селигера» и других подобных лагерей, то это на 2/3 воспитание людей, лояльных к режиму. Но современному обществу нужны люди разных взглядов.

По сути сегодняшние провластные движения – это слабая попытка скопировать комсомольскую систему, но нужно понимать, что в те времена была другая страна, другая политическая система.

Я, как человек, который в КПСС не состоял, а в работе комсомола участвовал достаточно активно, хорошо помню в конце 80-х напряжённую ситуацию: что делать с комсомолом? Была идея, её пытались продвигать, в том числе на знаменитом XXI съезде комсомола в апреле 1990-го года. Идея заключалась в деидеологизации комсомола, и её тогда поддержала треть съезда. Предлагалось создать молодёжный союз без идеологии.

Комсомол на тот момент владел огромным количеством собственности. Если вы приедете в Москву, вы увидите гостиницу «Спутник» на Воробьёвых горах. Она, например, принадлежала управлению делами ЦК ВЛКСМ. Там проходили съезды, конференции, там могли одновременно жить несколько тысяч человек. А лагеря отдыха, учебные центры? И мы предлагали, чтобы эти ресурсы заработали на молодёжь вне зависимости от идеологии.

Но в итоге всё закончилось печально, и собственность эта была продана тем, кто был рядом с ней. Новая власть, конечно, отнеслась к проблеме распада основной молодежной организации как не к самой важной — была разрушена экономика, новая политическая система делала первые шаги, всё не просто качалось-шаталось, а распадалось на куски. На месте разрушенного комсомола ничего нового построено не было.

Сейчас пытаются делать какие-то молодёжные центры, такие, как в каждом муниципалитете при администрации, там есть какая-то общая схема работы с молодежью, но это абсолютно не то, что нужно самой молодежи. Эти центры в основном выполняют идеологические установки, и на социальном состоянии молодёжи, на её самочувствии их работа никак не сказывается.

Кстати, если говорить об организациях, подобных «нашистам», можно сказать, что их влияние на умы молодежи сильно преувеличено. Как только у них заканчиваются деньги, они перестают что-либо делать и что-то значить. С интеллектуальной и культурной точки зрения это абсолютно пустые организации.

«Сейчас в России нет ни одной организации, котораяпрофессионально отслеживала бы гибель российскихвоеннослужащих в Украине»

- Для вас история с псковскими десантниками закончилась? Отписка военной прокуратуры поставила точку?

- Главная военная прокуратура России подтвердила, что те 12 человек, которые были упомянуты в моём сентябрьском запросе, были действующими военнослужащими, и они действительно погибли за пределами мест постоянной дислокации воинских частей. Также Главная военная прокуратура подтвердила, что государство теперь выплачивает семьям погибших социальные пособия, и военная прокуратура внимательно за этим следит. Узнать, кто отдавал приказы, в результате которых люди погибли, какие именно приказы, мне не удалось. Прокуратура ответила, что содержание приказов является государственной тайной, но при их издании военными командирами нарушений законов России не установлено.

Сейчас в России нет ни одной организации, которая профессионально отслеживала бы гибель российских военнослужащих в Украине.

- А комитет солдатских матерей?

- Это общественная организация, они имеют право заниматься какой-либо проблемой только по обращению граждан, таков закон. Когда в организацию поступали анонимные сообщения о солдатах, которых заставляют куда-то ехать, то обратившихся просили назвать имена, чтобы можно было начать работать с их обращениями. Но люди оставались анонимными и работать с ними было невозможно. Люди очень боятся.

Погибло очень много людей, почти все они имели семьи, родных. Сейчас в России минимум несколько десятков тысяч людей из личного общения доподлинно знают правду о российско-украинской войне: на этой войне были, с неё вернулись живыми или ранеными, на ней погибли очень многие. И у каждого из этих людей есть или был свой круг личного общения. Эти люди общаются между собой, общаются с теми, кому доверяют. Но они боятся, что публичные высказывания о происходящем и произошедшем могут навредить им.

- Думали ли вы об эмиграции после того, как вас избили? Олег Кашин, например, уехал в Швейцарию.

- Во-первых, Кашин, насколько мне известно, находится в Швейцарии по совершенно другим мотивам. Во-вторых, меня такие мысли не посещали.

- Вы являетесь членом постоянной комиссии по противодействию коррупции. В чем заключается суть вашей работы? Оказывает ли этот орган реальное воздействие на борьбу с коррупцией?

- Главной работой комиссии по противодействию коррупции Псковского областного Собрания является проверка проектов законов Псковской области на предмет их соответствия антикоррупционному законодательству. Мы не являемся следственным органом и не занимаемся изучением эпизодов коррупции. Цель комиссии — изучение проектов новых законов. Наша комиссия собирается не очень часто, но иногда в комиссию обращаются люди, пострадавшие от коррупционных, по их мнению, действий чиновников. Все случаи обращений обсуждаются на заседаниях комиссии и после этого от имени комиссии направляются запросы в полицию, Следственный Комитет, прокуратуру, Счетную палату. Это помогает людям бороться с нарушением закона. Все-таки это парламентская комиссия.

- То есть это в большей степени связующий орган?

- Да, и в то же время мы в первую очередь должны проверять проекты законов. Если возникают сомнения в корректности нормы закона, любой гражданин, не только депутат, может обратиться в комиссию, и мы дадим свою оценку. В целом нужно признать, что эффективной машиной по борьбе с самой коррупцией наша комиссия не является, поскольку она создана в законотворческом органе и её основная задача — работа с законопроектами.

- Чем занимается ваш центр социального проектирования «Возрождение»?

- Сейчас ничем.

- Совсем ничем? А почему власть недавно решила включить его в список иностранных агентов?

- Никаких законных причин для этого не было. Это часть политической мести мне. Когда я потребовал документы у прокуратуры, проводившей проверку, на основании которой Минюст принял решение, оказалось, что некие люди, о которых я знаю, сфальсифицировали события публичного мероприятия, состоявшегося в Пскове 16 января 2013 года. Это была дискуссия о только что знаменитом «антисиротском законе» и его последствиях, в ней принимали участие общественные лидеры, участники организаций помощи детям-сиротам, чиновники, депутаты, журналисты. Я тоже в ней участвовал, выступал, и прокуратура, опросив участников дискуссии, получила подтверждения того, что я участвовал в ней именно как депутат. Более того, есть полная видеозапись, она приобщена к материалам проверки и там очевидно, что я выступаю как депутат областного Собрания.

Но эти очевидные сведения были сфальсифицированы и прокуратура заявила, что мероприятие было организовано центром «Возрождение», а я выступал в дискуссии как директор этого центра. Это полная неправда, и сделанные на основании недостоверной информации заключения и выводы заведомо незаконны.

Я направил письма в Минюст и прокуратуру с предложением добровольно отменить незаконные решения. Если Минюст и прокуратура в добровольно не отменят свои решения, нами будет подано заявление в суд.

«Сейчас любое СМИ может стать федеральным. Это зависит толькоот того, что оно публикует»

- Расскажите о «Псковской губернии». Каковы источники финансирования, тираж, перспективы развития? Как вообще возникло одно из самых честных и адекватных провинциальных СМИ?

- Газета «Псковская губерния» появилась ещё в 2000 году. Она была создана для группы журналистов, которые ушли из городской газеты «Новости Пскова» после того, как тогдашний мэр Пскова, демократ Александр Прокофьев проиграл выборы, а новый мэр не был склонен поддерживать газету, оппонировавшую губернатору.

Псковская область осталась без независимой прессы.

Группа псковских предпринимателей готова была выдать новой газете стартовый капитал, чтобы газета начала выходить в свет. Были журналисты, готовые работать, и аудитория, готовая их читать. Мы смогли помочь этой команде: разработали концепцию издания, вели в газете несколько проектов.

Я тогда не имел отношения к газете как организации и как СМИ, не был её учредителем, редактором или директором. Можно сказать, что я был руководителем проекта.

У первой команды, к сожалению, не получилось поставить газету на ноги, люди потратили стартовый капитал и весной 2001 года уволились, и тогда командой, которая разработала этот проект, было принято решение, согласно которому я стал наемным директором организации-учредителя и издателя.

Через год стало ясно, что газете необходима серьёзная медийная реформа, и в 2002 году я стал редактором. Тогда мы повесили на досках объявлений всех факультетов псковских вузов, что независимое СМИ ищет молодых людей, желающих работать в свободном издании. И к нам пришли люди, первая «пятерка» «Псковской губернии», с которыми мы и стали реализовывать концепцию, разработанную ещё в 2000 году.

И тогда о газете заговорили, её стали читать.

С тех пор в газете полностью сменилось четыре команды, четыре поколения авторов. Я оставался редактором газеты до октября 2013 года. Когда в декабре 2011 года меня избрали депутатом, я понял, что есть конфликт интересов, неправильно быть действующим политиком и редактором газеты, которая пишет о политике. Найти редактора для «Псковской губернии» было очень трудно, но получилось.

До последнего времени я оставался также директором автономной некоммерческой организации «Свободное слово», которая является учредителем и издателем «Псковской губернии». С 1 февраля этого года я оставил эту должность и теперь являюсь просто одним из учредителей организации.

«Псковскую губернию» нельзя назвать окупаемым изданием, зарабатываемых денег хватает только на производственный процесс. Источники доходов редакции – подписка, розница, реклама.

Газета оплачивает ставку редактора и ставку бухгалтера, все остальные люди, занятые в газете, работают в других организациях и вскладчину делают «Псковскую губернию».

Первый случай, когда мы получили денежные средства извне — это помощь от фонда поддержки российских СМИ «Среда». Это небольшие деньги, но нам они очень сильно помогут в работе.

Из-за широкого распространения интернета средства массовой информации уже нельзя делить на федеральные и региональные. Интернет все СМИ уравнял. Да, у «Псковской губернии» есть печатная версия, доступная только жителям Псковской области, и по своему формальному статусу она действительно является региональным изданием. Но число наших читателей в интернете существенно превышает число читателей печатной версии. За 2014 год на сайте «Псковской губернии» побывали более 600 тысяч уникальных посетителей. Очень показательна структура нашей аудитории в интернете за 2014 год: 33% – Москва, 17% – Петербург, 13% – Псков и область. Аудиторию также формируют регионы с городами-миллионниками: Краснодарский край, Нижегородская область, Новосибирск и так далее. Нас читает вся Россия. Нужно понимать, что сейчас любое СМИ может стать федеральным. Это зависит только от того, что оно публикует.

- А бывают попытки контроля сверху? Звонят?

- У «Псковской губернии» абсолютно устоявшаяся репутация. Никому даже не придёт в голову звонить или писать в редакцию с такого рода «просьбами». Это опасно и чревато скандалом: как только они позвонят, об этом тут же будет напечатано.

«Когда в страну приходят свобода и закон, жизненные силы народа воскресают и умножаются»

- Вы много общаетесь с самыми разными людьми. Что вообще с ними в самом общем смысле происходит? Какие люди сейчас живут в России и, в частности, в Пскове?

У меня очень широкий круг общения. С несколькими десятками людей я общаюсь практически в ежедневном режиме, с несколькими сотнями — регулярно, с несколькими тысячами — эпизодически. Просто ходя по улицам и смотря на лица людей, состояние народа не поймешь. С людьми нужно разговаривать.

В нашей стране очень много грустных лиц, к сожалению. В том числе среди молодёжи. Люди много хмурятся, видно, что их одолевает много проблем. Не только личных, но и общественных.

Но вообще у любого народа есть чудесная способность к самовозрождению — возрождать себя, создавать нормальные условия для жизни и работы людей. Например, европейские страны, освободившись от коммунистического ига, воспряли. Когда в страну приходят свобода и закон, жизненные силы народа воскресают и умножаются.

Большая часть людей в нашей стране живёт без интереса, потому что они каждый день живут в ожидании угроз, опасностей, плохих новостей. Это очень сильно давит психологически.

- А что с нами всеми вообще будет?

- Россия сейчас находится в очень трудной ситуации. К сожалению, Путин предпринял попытку воссоздания Российской Империи в XXI веке. Он строит империю как он её понимает. Исходя из этого, он ведёт внутреннюю политику и выстраивает отношения с другими странами. Это глубочайшая ошибка, это может привести нашу страну на задворки истории.

Путин не поднял Россию с колен и не тащит её вверх, он обрушил российское государство, оно сейчас деградировало и больно. Путин всеми силами воспитывает покорное государству общество.

Состояние общества — проблема номер один в нашей стране. Люди деморализованы, разочарованы, многие из них уже равнодушны к судьбе государства. В результате такого состояния страной управляют именно те, кто сейчас находится у штурвала.

Россией сейчас правит один человек в ручном режиме. Всё, связанное с принятием главных решений, происходит в одной голове.

Сформированный в ручном режиме правящий класс руководит страной так, что становится ясно: после ухода из власти эти люди жить здесь не собираются. Они живут, как говорил Мандельштам, «под собою не чуя страны». Это чудовищно.

Вариантов дальнейшего развития несколько. Их можно описать достаточно упрощенно.

Первый вариант — если у правящих лиц в голове что-то щёлкнет, и они поймут, что так дальше нельзя, опасно уже для них самих. Тогда они должны допустить честные выборы, свободу слова и расстаться с властью. Потому что в условиях честной конкуренции к власти придут другие люди. Это не утопия, это прописано в Конституции России и законах. Этот вариант — вариант социального мира, вариант общественного договора. Это во всех отношениях лучший вариант.

Вариант второй. Продолжается то, что делается сейчас: закручивание гаек, презрение к закону, озверение власти. Сегодня российское государство представляет собой колоссальную угрозу для российских граждан. Если этакое развитие событий продолжится, то неизбежным окажется народный бунт. Власть доиграется и выведет людей из себя. Повод может оказаться любым.

Работа в политике — это огромный труд, ежедневный, кропотливый, это создание цивилизованного законодательства и крепкой экономики. Не каждый на это способен, не каждому это интересно и понятно. А взять дубину и пойти колошматить может почти каждый. Это несложно. И человек, идущий по пути насилия, себя всегда оправдает: тут украли, тут ограбили опять, оскорбили, унизили, никого не слышат, что ещё делать? Этот сценарий в общем можно назвать революционным, и он очень опасен. Наша страна спокойно революцию не переживёт. Самое страшное и самое главное — будет огромное количество крови.

Есть ещё один вариант. В России под давлением внешних сил (давлением и экономическим, и политическим) внутри российской политической элиты вынужденно осуществляются условно демократические реформы. Никому не нужна безумная страна с ядерным оружием. И в ней жить опасно, и рядом с ней жить неспокойно.

Но Россия встала сейчас в такую позу, когда любые советы со стороны воспринимаются резко агрессивно не только элитой, но и обществом. Не лезьте к нам, не стройте у нас свой порядок, мы привыкли жить по-своему. Народ с восторгом голосует за своих душителей, а вы тут со своими общечеловеческими ценностями.

В 2008 году к власти пришёл Медведев, потому что это позволил произойти Путин. И стало ясно, что какие-то внешне демократические движения всё-таки совершаются. Конечно, Медведев не был политиком, который способен на полномасштабные государственные и общественные реформы, но публика из числа элиты – и политической, и экономической, которая вокруг него собралась – предполагала, что Медведев может стать более самостоятельным, если пойдёт на второй срок, сможет перейти к востребованным реформам, в том числе политическим. Кроме того, все понимали: Медведев слаб как руководитель, но он не кровожаден. Элита в целом была готова поддержать его.

Но Путин вернулся, на пост президента и стало ясно, что он вернулся пожизненно. Он категорически не готов отказаться от власти. Во всех конфликтах, в которых он участвует, он «лезет в бутылку», создает тупики и безвыходные ситуации, а это очень опасное поведение для государственного руководителя.

Свой государственный творческий потенциал, если он и был, Путин давно исчерпал. Теперь вся система заточена под него, под одного человека. Она не является гибкой и не способна реагировать на современные вызовы.

Я не склонен к пессимизму, но я понимаю, что если не состоятся честные выборы в Госдуму в 2016 году, то ситуация в стране существенно ухудшится. Власть фактически не знает, что происходит в стране, высшие чиновники оторваны от российской реальности. Неадекватность высшей власти пугает элиту. Довольно большая часть элиты недовольна таким положением дел, но они молчат. Они очень боятся и никогда ничего не скажут публично. Но если чаша весов качнётся в сторону другого политического лидера, они благополучно бросят Владимира Владимировича. Он сейчас разрушает их статус, их состояние, их спокойную жизнь. Они не хотят терпеть подобное. Когда элиты в таком состоянии, среди них рано или поздно вызревает идея «дворцового переворота». Это третий вариант развития событий.

И есть ещё вариант долгого и медленного загнивания, когда судьба страны может решиться очень скоротечно и внезапно, когда кто-то совершит неразумное резкое движение, и система просто рухнет – так, как это случилось в августе 1991 года.

Беседовал Егор Лапшов

Поздравляем,
Ваш электронный
адрес подписан
на рассылку!