ВЫПУСКНИКИ ВОЙНЫ

70 лет назад, в июне 1941 года, выпускники школ Советского Союза вошли в жизнь, которая для многих завершилась преждевременной и трагической смертью, а для выживших стала подвигом и чудом.

Все меньше в нашей стране семей, в которых живы фронтовики. И если сейчас большой редкостью стало общение с теми, кто воевал на фронтах Великой Отечественной, то пройдет время, и редкостью станет общение с теми, кто вживую говорил с участниками войны. Быстротечно время. Недолговечен человек. Большим счастьем осознается сейчас возможность личного разговора с теми, на ком держались фронты, страна, история.

Старший брат моей мамы, Хонэ Евсеевич Беркал, родившийся в Пскове в 1923 году сын псковского художника, учителя рисования и черчения Евсея Львовича (Лейбовича) Беркала и педагога дошкольного воспитания Марии Абрамовны Беркал, окончил 10-й класс 2-й средней школы Пскова[1] в июне 1941 года.

23 июня он с ровесниками уехал в военное училище в Ленинград, прошел ускоренные курсы, начал войну под Сталинградом, закончил – под Кенигсбергом. После 1945 года продолжил службу в Советской Армии, в Белорусском военном округе, после выхода в отставку в 1963 году поселился в Гомеле, где более 20 лет работал технологом на заводе измерительных приборов, там живет и сейчас.

В июле 2002 года в Пскове, будучи в гостях, он подарил мне свои короткие военные воспоминания, записанные в школьной тетрадке в клеточку. Они все эти годы лежали в семейном архиве и нигде не публиковались. Личные записки, история семьи. 70-летие начала Великой Отечественной войны вернуло меня к этим тихо лежащим папкам и альбомам.

«Посылаю тебе мои воспоминания о Пскове, о Войне. Это то, что я сам прочувствовал, всё здесь чистая правда. А на этой старой фотографии я сразу после войны, летом 1945 г. Первая послевоенная фотография, с обломанным уголком, другой нет. Мне 22 года, старший лейтенант артиллерии, две Красные звезды, медали «За оборону Сталинграда», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией». Целую. Хона. 07.07.2002 г.»[2].

На ставшей потом знаменитой в истории нашей школы фотографии выпускного 10 «А» класса 2-й образцовой средней школы (фотографии 10 «Б» класса до сих пор не найдено) не все имена сейчас известны. Возможно, во многих семьях этой фотографии нет, а у нас так случилось, что Евсей Львович, отец и учитель, успел взять только что напечатанный снимок с собой в эвакуацию. А после войны фотография вернулась в Псков.

Хочу надеяться, что на эту публикацию откликнутся родственники тех, кто на ней изображен. Точная дата снимка неизвестна, это конец мая или начало июня 1941 года. Все ещё живы. Завтра будет война.

Лев ШЛОСБЕРГ, 21 июня 2011 года, Псков.

 

Псков – моя Родина. В этом древнем городе я родился, в нем прошли мое детство и юность, из него я ушел на Войну. Я люблю Псков. Мне и сейчас часто вспоминаются крепостные стены и башни – места наших детских игр, река Пскова, на которой я учился плавать, её я с друзьями прошел от реки Великой до леса, река Великая – нашим любимым развлечением было переплывать её на другой берег и сразу же обратно в самом широком месте у Кремля. Благо жили мы недалеко от р. Псковы рядом с площадью Жертв революции (так она тогда называлась).

 

«23 июня 1941 года выехали на учебу в Ленинград»

В 1931 году я поступил учиться во 2-ю образцовую среднюю школу. Наш класс был дружным, почти все ученики дошли до десятого класса, я и сейчас вспоминаю своих друзей. После войны мы несколько раз собирались вместе и вспоминали школьные годы, своих учителей, грустили о наших друзьях, погибших в сражениях Великой Отечественной – Юлии Вильмане, Валентине Зелинском, Борисе Хейфеце; умерших вскоре после войны от тяжелых ранений, полученных на фронте, – Викторе Бродском, Борисе Горчакове, Николае Пукалове… Вечная им Память!

Сражались на фронтах Великой Отечественной ученики нашего 10 «А» класса Юрий Спиридонов, тяжело раненый в бою, Альберт Лаудам, девушки – Фрида Марат, Лида Карпачёва, Лида Савицкая

И вот школа окончена, прошел выпускной вечер, получены аттестаты. А через несколько дней – Война! Еще до войны я и мои товарищи из соседнего 10 «Б» класса Наум Сонькин и Меир Левин подали заявления в Ленинградское Краснознаменное артиллерийско-техническое училище Красной Армии и 23 июня 1941 года выехали на учебу в Ленинград[3].

Через 9 месяцев – ускоренный выпуск, я получил назначение старшим артиллерийским техником дивизиона пушечного артполка, формировавшегося в Башкирии.

В мае 1942 года полк занял огневые позиции в Московской зоне обороны. В полку было много молодежи, только что окончивших школу, были и немолодые солдаты, призванные из запаса. Всех их я обучал знанию материальной части орудий, стрелкового оружия, артиллерийских приборов, правилам эксплуатации вооружения.

Ближе к зиме поступил приказ подготовить орудия на фронт. Покрасили пушки в белый цвет, все механизмы перевели на специальную зимнюю смазку. Подали эшелон, и наш пушечный артиллерийский полк отправился на Сталинградский фронт.

Осенью 1942 года Верховное командование готовилось к наступлению в районе Сталинграда. В разных районах страны формировались новые полки и дивизии и перебрасывались на Сталинградский фронт[4].

В октябре мы разгрузились недалеко от Сталинграда на станции Иловля. В полку в основном была необстрелянная молодежь 19-20 лет, еще не нюхавшая пороху, были и фронтовики – ребята постарше, и даже несколько участников гражданской войны!

Никто из них не знал, когда будет конец войне, сколько дней и ночей еще впереди, и предстояло им пешком пройти с боями по калмыцким и донским степям, по полям Украины, по лесам и болотам Белоруссии и Прибалтики – от Сталинграда до Восточной Пруссии – Кенигсберга.

 

«Сменяются тысячи огневых позиций, а на каждой надо выкопать орудийный окоп и траншеи»

Я всю войну был на огневых позициях батарей, расскажу о своих товарищах-огневиках.

Им не приходилось ходить в атаку, брать «языка». Их называли орудийными номерами, орудийными расчетами. Они доставляли орудие на огневую позицию и вели из него огонь. В этом состояла их работа на войне. Недаром артиллерию называли «богом войны», «главной ударной силой» нашей армии. Огонь орудий и минометов уничтожал врага, обеспечивал успех нашей пехоте.

Война для артиллериста-огневика – тяжелый солдатский труд. Бесконечные переходы пешком за орудием в мороз и жару, по непролазной грязи и топким болотам, в слякоть и под проливным дождем. Сменяются тысячи огневых позиций, а на каждой надо выкопать орудийный окоп и траншеи, вручную перекатывать орудие. Огневик перебрасывает за войну десятки тысяч тяжелых снарядов.

А главное – всегда, в любую минуту дня и ночи, быть готовым вести огонь, зачастую под бомбежкой, артиллерийским обстрелом, минометным огнем. Многое стерлось из памяти, но не забывается заснеженная сталинградская степь, конца-краю ей не видно.

Зимняя морозная ночь. По степной дороге движется колонна орудий за тракторами. Рядом с орудиями идут солдаты. Это наш артдивизион меняет огневые позиции. Пехота продвинулась вперед, и мы её догоняем. Пожарища на местах бывших деревень, одни трубы торчат. Людей не видно.

Наконец прибыли на новую огневую. Все берутся за ломы и лопаты – надо вырыть орудийные окопы, а земля мёрзлая, твердая, как камень. До утра копаем, устанавливаем орудия в окопы, готовимся к стрельбе. Телефонисты уже протянули связь на наблюдательный пункт командира батареи.

Утром с НП поступила команда – и мы ведем огонь. Успели вовремя окопать орудия – днем полетала над нами «рама» – самолет-разведчик, а там появились немецкие самолеты, и полетели на нас бомбы вперемешку с противно воющими пустыми бочками – их немцы бросали для страху… И так – изо дня в день.

Первые зимние ночи на фронте. Сильные морозы. Развести костер не из чего – кругом степь. Собираем траву – сухую полынь – сгорела быстро – все-таки трава. Стелем на снегу плащ-палатку, шинель, ложимся, плотно прижавшись друг к другу – так теплее, второй шинелью накрываемся и спим до утра.

Потом, уже набравшись опыта, став бывалыми солдатами, стали копать себе землянки, ровики, накрывать их плащ-палатками, ставить примитивные печки из канистр, небольших железных бочек. Но это – если было время.

В наступлении тылы, как это бывает, отстали далеко. Продуктов нет. Лежит около дороги убитая осколком лошадь. Морозы сохранили её как в холодильнике. Проходит мимо пехота, артиллеристы, отрубают себе мясо, варят в котелках вместе с найденной в буртах проросшей пшеницей. Через несколько дней догоняет нас кухня с превратившейся в лёд кашей. Нашлись и 100 грамм – согреться.

 

«На себе носили боеприпасы два километра на передовую»

Осенью 43-го года совершаем походные марши по украинским степям. Прошли проливные дожди, и жирный чернозем превратился в непролазную грязь. Машины с боеприпасами буксуют, орудия вытаскиваем на руках. Шагу нельзя ступить – сапоги сами снимаются с ног и остаются на дороге. Догадались – привязываем их веревками к ногам.

Осенью 1944 года наш полк в составе 2-й Гвардейской армии «доколачивал» немецкую группировку в «котле» в Прибалтике на латвийской земле. Вокруг – болота. Ночью заняли огневую позицию, окопались, легли спать. Утром проснулись – почвенные воды залили все наши окопы, орудия стоят по боевую ось в воде и сами мокрые насквозь, лежим прямо в воде.

Так и простояли почти месяц в болоте. От орудий никуда не отойдешь. Машины на огневые проехать не могли, так как дорог на болотах не было. Пришлось построить из бревен две дороги и все – и артиллеристы, и танкисты, и пехота – на себе носили боеприпасы два километра на передовую. Всё же немцев там наши войска под командованием маршала Багрямяна «доколотили».

Смелыми, отважными были солдаты самых различных специальностей. В нашем артиллерийском полку одну из первых боевых наград медаль «За боевые заслуги» получил механик-водитель артиллерийского тягача рядовой Савченко. Дело было так. Телефонисты тянули телефонную связь с огневой позиции на наблюдательный пункт батареи и подорвались на минном поле. Пошли их выручать – и тоже подорвались.

Тогда на минное поле направил свой трактор ЧТЗ-60[5] – сугубо гражданский трактор, до войны на нем работали в колхозе, механик-водитель. Он смертельно рисковал, так как немцы минировали поля противотанковыми вперемежку с противопехотными минами, и попади под гусеницы противотанковая мина, от трактора вместе с водителем и следа не осталось бы! Несколько десятков метров проехал на своем тракторе Савченко, под гусеницами рвались противопехотные мины, от стальных траков отлетали куски металла. Но механик благополучно добрался до своих раненых товарищей, положил их в кабину и спас их, истекающих кровью. Это живой пример солдатской фронтовой выручки.

 

«А нам всё команды отступать нет, и мы продолжаем вести огонь»

Запомнился мне Миус-фронт, на реке Миус в Донбассе[6]. Летом 1943 года, во время сражений на Орловско-Курской дуге, немцы сосредоточили на Миусе большие силы. Они стремились прорвать нашу оборону, тем самым отвлечь часть наших войск с Орловско-Курской дуги.

В начале июня наш артиллерийский полк с марша занимал огневые позиции и наблюдательные пункты. Уже при подходе к селу Богдановка, в районе огневых, нам показалось, что мы попали в какой-то ад. Десятки немецких самолетов бомбили наши войска, стоял сплошной грохот от разрывов авиабомб и артиллерийских снарядов. Сразу подорвалось несколько автомашин с боеприпасами.

Заняли огневые позиции, окопались. Впереди – известная всему фронту сопка Саур-Могила[7], господствующая на местности высота. Немцы поставили цель – взять её во что бы то ни стало. Все дни с утра до ночи не прекращались бомбежки и артобстрелы. Особенно досаждал нам огонь из тяжелых немецких шестиствольных минометов.

А лето жаркое, в воздухе тяжелый запах разлагающихся трупов лошадей, питьевой воды нет, умыться нечем. Много раз немцы атаковали высоту – Саур-Могилу, но наши солдаты держались крепко. Потерь у нас было много.

В такой обстановке артиллерия должна быть особенно стойкой, все время помогать пехоте своим огнем. Немцы отлично это понимали и не давали нам покоя – всё время бомбили огневые позиции с воздуха и обстреливали артиллерийским и минометным огнем. Среди огневиков появились убитые и раненые.

Многие пушки получили повреждения от осколков, некоторые орудия были совсем разбиты прямым попаданием бомб и снарядов. Нам с орудийными мастерами приходилось только успевать перебегать от одного орудия к другому и устранять повреждения, не очень-то обращая внимание на пикирующие немецкие самолеты. Чувство страха у нас, конечно, было, но сознание ответственности заставляло преодолеть его и делать свое дело. И наши орудия продолжали стрелять.

Так было весь июль, а в первых числах августа ранним утром немцы перешли в наступление. Им удалось взять легендарную Саур-Могилу. Уже взвода управления перешли с наблюдательных пунктов на огневые позиции. И командиры батарей командуют на огневых. Проходит мимо огневых пехота, танки со стволами, обращенными назад, становятся рядом с нашими пушками и стреляют, а нам всё команды отступать нет, и мы продолжаем вести огонь. Немцы предприняли мощную танковую атаку, и вся наша артиллерия вела заградительный огонь, обеспечивая отход наших войск.

Танки немецкие уже близко, наши огневые обстреливают автоматчики и из пулеметов. В это время командир полка получает приказ, и мы отходим…

 

«Ранним утром услышали беспорядочную стрельбу из всех видов стрелкового оружия…»

Я рассказал о некоторых эпизодах той войны, где мне довелось участвовать.

А дальше были бои нашего полка за освобождение Крыма, Севастополя – штурм Перекопа, Турецкого вала. Полк преобразовали в бригаду, переезд эшелоном на 3-й Белорусский фронт, бои за освобождение Белоруссии, Литвы.

И наконец – Восточная Пруссия, логово фашистов. Тяжелые бои за взятие Кенигсберга.

Последние выстрелы наши орудия сделали в боях за овладение важной военно-морской базой немцев портом Пиллау (ныне Балтийск).

Мы стояли на отдыхе в маленьком немецком городке. Ранним утром услышали беспорядочную стрельбу из всех видов стрелкового оружия вокруг нашего городка, в небо летят ракеты. Узнаем, что случилось – Победа! И мы присоединились к солдатскому салюту! Радость была неимоверная!

Так для нас закончилась Великая Отечественная война[8].

Летом 1945 года нашу артиллерийскую бригаду передислоцировали в Белоруссию, в Бобруйскую крепость.

Началась моя послевоенная служба в белорусских городах – Бобруйске, Гродно, Барановичах, Гомеле, Дзержинске, Осиповичах.

После увольнения в отставку по болезни в 1963 году я много лет проработал технологом на Гомельском заводе измерительных приборов.

Хонэ Евсеевич БЕРКАЛ, 07.07.2002 г.

 


[1] В здании довоенной 2-й образцовой средней школы в нынешнем Комсомольском (бывшем Златоустовском) переулке до революции размещалась Мариинская женская гимназия, после Великой Отечественной войны – 8-я средняя школа, потом – учебно-производственный комбинат, сейчас – технический лицей.

[2] Здесь и далее авторская стилистика и орфография сохранены.

[3] ЛКАТУ было эвакуировано из Ленинграда в Ижевск и размещалось в здании, где в настоящее время располагается корпус № 2 Удмуртского государственного университета. Всем выпускникам ЛКАТУ в 1942 г. присваивалось звание младшего техника-лейтенанта. – Прим. ред.

[4] Речь идёт о формировании 2-й гвардейской общевойсковой армии. Она была сформирована 2 ноября 1942 года (приказ Ставки ВГК от 23 октября 1942 г.) в Тамбове с непосредственным подчинением Ставке ВГК путём преобразования управления (штаба) 1-й резервной армии второго формирования. В её состав вошли 1-й и 13-й гвардейские стрелковые и 2-й гвардейский механизированный корпуса. 15 декабря 1942 г. была передана в состав Сталинградского фронта 2-го формирования (с 1 января Южного фронта 2-го формирования). Соединения армии совершили в условиях зимы тяжёлый форсированный марш, пройдя от мест выгрузки до районов сосредоточения 200 — 280 км. В ходе Сталинградской стратегической наступательной операции на рубеже р. Мышкова войска армии сыграли решающую роль в отражении удара котельниковской группировки противника, а 24 декабря сами перешли в наступление и вынудили его отойти на юг. Развивая наступление на ростовском направлении, её войска 13 февраля 1943 года освободили Новочеркасск, а через три дня вышли к реке Миус, где, встретив упорное сопротивление противника, перешли к обороне.

В августе — сентябре 1943 года армия участвовала в Донбасской стратегической наступательной операции. В конце сентября в ходе Мелитопольской операции её войска вышли к низовьям Днепра и на побережье Чёрного моря. В декабре в составе 4-го Украинского фронта (с 20 октября) после упорных боёв соединения 2-й гвардейской армии ликвидировали плацдарм противника на левом берегу Днепра в районе Херсона.

В феврале 1944 года армия была передислоцирована в район Перекопского перешейка и в апреле-мае приняла участие в Крымской стратегической операции, в ходе которой во взаимодействии с другими войсками 4-го Украинского фронта и силами Черноморского флота 9 мая освободила Севастополь. В мае-июне 2-я гвардейская армия была передислоцирована в район городов Дорогобуж, Ельня.

С 20 мая находилась в резерве Ставки ВГК, а 8 июля вошла в состав 1-го Прибалтийского фронта. К этому времени в неё входили 11-й и 13-й гвардейские и 54-й стрелковый корпуса. В этом составе 5 — 20 июля 1944 года приняла участие в Вильнюсской операции, в конце июля в ходе Шяуляйской наступательной операции отражала контрудары противника западнее и северо-западнее Шяуляя. В октябре участвовала в Мемельской наступательной операции.

20 декабря 1944 г. была переподчинена 3-му Белорусскому фронту. В январе-апреле 1945 г. в ходе Восточно-Прусской стратегической операции прорвала долговременную оборону противника, ликвидировала во взаимодействии с другими войсками фронта его окружённые группировки (юго-западнее Кёнигсберга и земландскую группировку).

Командующие 2-й гвардейской общевойсковой армией: генерал-лейтенант Я. Г. Крейзер (октябрь-ноябрь 1942 г. и февраль-июль 1943 г.), генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский (ноябрь 1942 г. — февраль 1943 г.), генерал-лейтенант Г. Ф. Захаров (июль 1943 г. — июнь 1944 г.), генерал-лейтенант П. Г. Чанчибадзе (июнь 1944 г. — до конца войны). В сентябре 1945 г. 2-я гвардейская армия была расформирована. – Прим. ред.

[5] Трактор ЧТЗ-60, производства Челябинского тракторного завода, производился с 1935 г.

[6] Миус-фронт — сильно укреплённый, глубокоэшелонированный оборонительный рубеж во время Великой Отечественной войны, созданный немецкими войсками на реке Миус в декабре 1941 года. Советские войска дважды пытались прорвать этот рубеж: с декабря 1941 по июль 1942 года, и с февраля по август 1943 года. Им это удалось лишь в августе 1943 года в ходе Донбасской наступательной операции, когда войска Южного фронта прорвали немецкий рубеж обороны в районе посёлка Куйбышево. – Прим. ред.

[7] Саур-Могила (укр. Савур-могила) — курган в Шахтёрском районе Донецкой области, одна из высочайших точек Донецкого кряжа (277,9 м). На вершине кургана находились укрепления Миус-фронта. На вершине располагался центральный наблюдательный пункт шестой германской армии (группа Холлидт). На склонах кургана были врытые в землю бронеколпаки с огневыми средствами, блиндажи в несколько накатов и дзоты. Огневые позиции круговой обороны располагались в несколько ярусов. Также для обороны использовались огнемётные танки, самоходные артиллерийские установки, артиллерийские орудия и миномёты. Штурм Саур-Могилы советскими войсками был начат 28 августа 1943 года. В штурме участвовали части 96-й гвардейской стрелковой дивизии, которой командовал гвардии полковник Семён Самуилович Левин. 29 августа после артналёта советские войска почти захватили вершину, но контратака немцев в направлении хутора Саурмогильский (теперь село Сауровка) с участием огнемётных танков и САУ оттеснила нападавших. Высота была взята утром 31 августа. – Прим. ред.

[8] Хонэ Евсеевич Беркал награжден орденом Отечественной войны I степени, тремя орденами Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией» – Прим. ред.

Поздравляем,
Ваш электронный
адрес подписан
на рассылку!