ИНТЕРВЬЮК списку всех интервью

18 ноября 2020, 18:00   Источник: Эхо Москвы в Пскове

Лев Шлосберг: «Хватит рассказывать сказки, что голос человека ничего не решает и в выборах не нужно участвовать»

Программа «Особое мнение» на радиостанции «Эхо Москвы в Пскове», 18 ноября 2020 года

Максим Костиков: Добрый день, уважаемые радиослушатели! На волнах «Эха Москвы в Пскове» «Особое мнение», в студии ведущий Константин Калиниченко.

Константин Калиниченко: Добрый день!

Максим Костиков: Меня зовут Максим Костиков. А сегодня со своим особым мнением депутат Псковского областного Собрания, лидер регионального отделения партии «Яблоко» Лев Шлосберг. Здравствуйте, Лев Маркович!

Лев Шлосберг: Максим, Константин, радиослушатели, добрый день!

Максим Костиков: Мы обсудим со Львом Шлосбергом общественно-политическую ситуацию в стране, в мире, последние события федеральной, региональной и даже международной повестки дня, тем более что с некоторых пор Лев Маркович все часто высказывается на тему международной политики. Я слежу за вашими социальными сетями, Лев Маркович, поговорим мы и об этом.

Ну, естественно, затронем мы темы эпидемиологической ситуации в регионе и в стране, усилия региональных властей по борьбе с пандемией, положение предпринимателей – вот, собственно говоря, такие основные темы. Ну и, наверно, также, если останется время, поговорим о грядущей избирательной кампании 2021 года: впереди нас ждет большой политический год. Наш телефон в студии – 56-73-72.

Вот такова наша сегодняшняя повестка дня. Задавайте свои вопросы Льву Шлосбергу, узнайте его особое мнение, и мы, как бы это сказать, тоже будем этим вопросом интересоваться. Тем более что у господина Шлосберга всегда есть свое особое мнение, мне кажется, по любому вопросу.

Ну и начнем мы с главной темы вот этого 2020 года: ситуация с коронавирусом в регионе. Какая, на ваш взгляд, тенденция, какова ситуация, по вашим оценкам, в деятельности региональных властей. Вот мне казалось, что в первой половине года вы очень активно выступали, критиковали, давали какие-то советы, даже не советы, а чуть ли не требования, там, какие-то «10 пунктов Шлосберга – Гайдука».

Константин Калиниченко: Проводили экспертные эфиры такие.

Максим Костиков: Эфиры, да: что надо делать, как надо лечить, как надо бороться. А вот во второй волне вот эта активность, кажется мне, спала. Вот почему?

Константин Калиниченко: Ушли в медийную изоляцию.

Максим Костиков: Да, что происходит? Все так хорошо? Власти послушали ваши советы или что?

Лев Шлосберг: Ещё раз добрый день! Не ушли мы в изоляцию. Буквально месяц назад с Артуром Гайдуком в течение часа, даже более чем часа, на «Гражданинъ ТВ» мы обсуждали ситуацию со второй волной коронавируса. Это был детальный разговор. Так что осень у нас не сильно отличается от весны.

Если говорить о ситуации в целом, мир как не был готов к коронавирусу, так и не готов сейчас. Весь мир – не только Россия, не только Псковская область. Вирус неизвестный, опасный, непредсказуемый, вакцины в достаточном количестве, прошедшей испытания, нет до сих пор.

Все страны признают, что прививки, которые сейчас делаются, в частности, врачам и другим добровольцам, – это, по сути, третья волна испытаний. Такого не было никогда, это нарушение стандарта, по сути дела: клинические испытания вакцины должны длиться около года, должна быть достигнута определенная степень ее валидности. Ситуация очень сложная.

Как мне представляется, главная печаль заключается в том, что после весенней волны коронавируса, весенне-летней, все выдохнули, в том числе в России. Провели голосование по Конституции – круто: шесть дней голосовали во всё, куда угодно. Каких-то масштабных потерь в масштабе всей страны, по статистике во всяком случае, зафиксировано не было. И все расслабились, по сути дела, все расслабились.

Специалисты говорили: осенью будет либо вторая волна, либо, что более точно, второй пик первой волны, потому что пока идет первый вирус – это еще первая волна. Мы получили сейчас ситуацию существенно хуже, чем весной, при этом действия властей уже не настолько радикальные, как весной. Есть федеральная установка…

Максим Костиков: Вы одобряете это?

Лев Шлосберг: Есть федеральная установка не останавливать экономику, а ситуация идет к тому, что экономику останавливать придется, но никто за это, кроме самого бизнеса, не заплатит. То есть мой прогноз заключается в том, что если Псковская область переползет за 200 заболевших в сутки, а мы где-то уже рядом, мы дошли почти до 170, то властям придется вводить жесткие ограничительные меры при полном отсутствии материальных ресурсов для компенсации бизнесу.

Буквально на минувшей неделе я получил письмо из Министерства экономики России на мое обращение к премьер-министру Мишустину от 23 апреля, где как раз речь шла…

Максим Костиков: Оперативно.

Лев Шлосберг: Ну хотя бы так! Все опубликовано на сайте. И там задавался главный вопрос: постановление правительства о поддержке секторов экономики не работает. Об этом, в том числе и в этом эфире, говорили все эксперты, президент Торгово-промышленной палаты Владимир Зубов был у вас и у нас, в эфире «Гражданинъ ТВ», – все говорят: подход, связанный с основным видом деятельности, исключает 95–97 % бизнеса.

Максим Костиков: Эта проблема еще с первых мер поддержки, с весны практически, да.

Лев Шлосберг: Абсолютно верно! Прошло пять месяцев. Пять месяцев! Друзья, вы могли к осени разобраться, как с этим быть? Потому что падение бизнеса – это падение доходов, это вообще люди остаются без еды, по большому счету без еды. И что мне ответило Министерство экономики? Оно мне сообщило, что принятые меры достаточны, покрывают все основные сектора. И вообще, никто не запрещает регионам принимать собственные меры по защите экономики, пишет мне Министерство экономики в Псковскую область.

Максим Костиков: Понятно.

Константин Калиниченко: Особенно писать такие письма в Псковскую область…

Максим Костиков: Это, конечно…

Лев Шлосберг: Да, писать такие письма в Псковскую область – это, я считаю, отдельный садизм. Но, тем не менее, это письмо на несколько страниц, и я пытаюсь понять, где живут эти люди. Для меня сейчас совершенно очевидно, что весь мир, не только Россия, но мы – в особенности, увидели плоды ошибочной модели финансирования здравоохранения в нашей стране.

Мы убрали из здравоохранения деньги. Они просто убраны. Начиная с середины нулевых годов произошел переход на нормативно-подушевое финансирование, отказ от поддержания первичного звена здравоохранения.

Вдумайтесь, только что Псковская область представила в правительство программу по развитию первичного звена здравоохранения, которую хотели представить в начале года, мы это обсуждали при проекте бюджета на 2020 год, представили только что. Сумма – 14 миллиардов рублей. Это желание Псковской области. Не будет, не дадут.

Константин Калиниченко: Треть бюджета.

Лев Шлосберг: Не дадут, это треть бюджета. Я могу назвать вам цифры. Вот контрольные цифры бюджета, внесенного в областное Собрание: сумма всех дотаций из федерального бюджета – 5 млрд 254 млн, а по факту 2020 года – 6 млрд 200 млн. Это все дотации из федерального бюджета областному, не считая субсидий и субвенций, целевых денег. 14 миллиардов на первичное звено, потому что оно уничтожено.

Константин Калиниченко: Хорошо, Лев Маркович, а делать-то что? Я просто…

Лев Шлосберг: На мой взгляд…

Максим Костиков: Секундочку, у меня вот вопрос, может быть, уточняющий к тому, что сказал Костя. Вот смотрите, оппозиция, в том числе и у нас в области, достаточно последовательно критиковала действия властей. При том вначале – бах! – это пандемия, давайте закроем все. Это был первый такой сигнал: давайте вот все остановим, здоровье…

Константин Калиниченко: Давайте спасать людей.

Максим Костиков: Давайте спасать людей. Потом, значит, когда закрыли, тут же появился другой: «Вы что творите?! Сейчас вы убьете экономику, убьете бизнес, никоим образом…»

Константин Калиниченко: И живые позавидуют мертвым.

Максим Костиков: Да, абсолютно верно. Получается, что критика действий властей-то есть, а методика, как действовать тогда?.. Что, объявить ЧП и всем заплатить?

Лев Шлосберг: Методика следующая: весной нужно было абсолютно точно объявлять федеральное чрезвычайное положение, выделять от двух до трех триллионов рублей по стране (эта цифра посчитана), останавливать экономику и принимать все меры для восстановления здравоохранения.

Для чего был нужен локдаун? Чтобы система здравоохранения подготовилась к приему такого количества больных. Когда 15 марта (даже дату помню) мы с Гайдуком написали письмо Вере Васильевне Емельяновой, тогдашнему исполняющему полномочия губернатора и главе комиссии по борьбе с коронавирусом, что необходимо предусмотреть около тысячи больничных мест по Псковской области.

Мы еще сами не предполагали, что эта потребность будет увеличена, то есть жизнь потребует существенно большего. Весной госпитализировали всех с малейшими симптомами, вообще по факту положительного теста на коронавирус, а теперь общий подход Министерства здравоохранения заключается в том, что даже средних больных рекомендуется лечить дома, потому что амбулаторная помощь может быть достаточной (только эта амбулаторная помощь должна быть на дому, а количество врачей, необходимых для посещения людей на дому, отсутствует).

Рекомендации заключались в том, чтобы не сокращать инфекционную сеть. Вот то, что сейчас происходит с инфекционными отделениями межрайонных больниц, в Невеле, в частности, в Плюссе, в Пустошке, везде, где они были, – это абсолютная ошибка – закрывать эти инфекционные отделения. Ошибка! Их нужно делать межрайонными центрами лечения ковида, вносить эти межрайонные больницы в число ковидных центров.

У нас на сегодняшний день только два официальных ковидных центра – это Псковская областная инфекционная больница, ее два отделения введены, в Пскове 200 коек и в Великих Луках 100 коек, и заполнено за двое суток и то и другое, и Псковская городская больница, по факту работающая ковидным центром с весны. Но эти койки заполнены.

Этот, скажем так, профицит коек, который по федеральному нормативу должен быть не менее 20%, – это дутая статистика.

Кстати, по статистике я тоже сейчас скажу. Это очень важно, это связано напрямую, то, что происходит со статистикой, в частности, смертности. Вот сейчас берутся средства ФОМС и все направляются, по сути дела, на одну Псковскую областную инфекционную больницу, в эти 300 коек. Появится к концу года детская больница примерно на 100 коек. Всё. А при этом число заболевших людей будет выше на порядок. Я понимаю, почему они это делают: у них нет средств ФОМС.

Но тогда возникает вопрос: требуйте тогда у федерального бюджета деньги на создание ковидных центров в межрайонных больницах, там, где сейчас ковидных центров нет.

Константин Калиниченко: Лев Маркович, но это…

Лев Шлосберг: Чем быстрее вы это сделаете – тем лучше. Это не 14 миллиардов, это не 14! Это и есть рекомендация.

Константин Калиниченко: Это понятно, что создать можно, но врачей-то не создадите вы за два месяца в этих межрайонных ковидных центрах.

Лев Шлосберг: Секунду! Костя, у нас дефицит врачей в Псковской области после всей оптимизации составляет от 48 до 52 % по году.

Константин Калиниченко: Появились там койки – и что? Ну, лежат они – врача-то нет.

Максим Костиков: У нас 50% не хватает медицинского персонала. 50!

Лев Шлосберг: Вот, собственно говоря, только что эту цифру я назвал. Друзья, здесь ситуация следующая: для здравоохранения нужны три вида лекарств. Первый вид лекарства – деньги, второй вид лекарства – деньги, третий вид лекарства – деньги.

Максим Костиков: Отлично, а где деньги-то взять?

Лев Шлосберг: Будут деньги… В данной ситуации должен выделять федеральный бюджет, который их выделять не хочет. Вот сейчас они выделят…

Максим Костиков: Да, и что делать? А денег нет!

Лев Шлосберг: Секунду! В этой ситуации губернатор Псковской области как публичное лицо с высокой федеральной проходимостью должен взять свою федеральную проходимость в виде автомата Калашникова, ехать в Москву, и не он один.

Максим Костиков: Давайте без экстремизма.

Лев Шлосберг: Я без экстремизма, я же сказал: федеральная проходимость в виде автомата, я не уточнил, чем будет стрелять автомат (он может стрелять письмами). И доказывать, что Псковской области необходимо сейчас не 14 миллиардов, а судя по всему (это моя очень примерная оценка), примерно от полутора до двух миллиардов рублей, для того чтобы усилить межрайонные больницы и сделать их ковидными центрами, включая доплаты врачам.

Почему не сделали ковидные центры в межрайонных больницах, которые каждый день принимают ковидных больных? У нас очаги в этих больницах: в Бежаницах очаг, в Порхове очаг, в других больницах, Остров еле вылез из очага, потому что не хотят врачам платить дополнительные выплаты. Потому что эти выплаты должны идти и за счет федерального, и за счет регионального бюджета. Нужно сказать прямо: дайте деньги вот на это. На спасение людей сейчас нужны деньги.

Максим Костиков: А вы что, считаете, что губернатор не говорит, там, в федеральном правительстве, не встречается?

Лев Шлосберг: Я внимательно смотрю за всей информационной лентой деятельности администрации области и губернатора в ежедневном режиме, наверно, примерно так же, как и вы, только вы оттуда черпаете информацию для ленты, а я черпаю информацию о действиях высшего должностного лица. Я нигде…

Максим Костиков: Полезно.

Лев Шлосберг: Да. Я нигде не нашел – на официальном сайте области, в Instagram господина Ведерникова – информацию о том, что губернатор Псковской области требует деньги из федерального бюджета на создание…

Максим Костиков: То есть данные, вы считаете, вещи должны быть публичными?

Лев Шлосберг: Я считаю, что эти вещи должны быть публичными, они должны быть заявлены, они должны вноситься в Госсовет напрямую губернатором вне зависимости, является ли он сейчас членом Госсовета или не является. Он должен сказать: «Нам нужно от миллиарда до полутора миллиарда рублей для создания ковидных центров в межрайонных больницах, потому что мы имеющейся областной новой больницей не покроем потребности.

Максим Костиков: Лев Маркович, мы же в России живем, вы же знаете, что так не принято, да?

Лев Шлосберг: А я могу сказать…

Максим Костиков: Тот, кто разговаривает с федеральным центром с позиции автомата Калашникова, обычно ничего не получает. Это практика.

Лев Шлосберг: У нас ничего не получают и те, кто лежат в приемной правительства и преданно смотрят на ботинки премьер-министра. Ничего не получают! В данной ситуации важен результат. Отлично! Губернатор пишет тайные депеши Владимиру Владимировичу…

Максим Костиков: Ну так он, может быть, их пишет, может быть, он с ним встречается, вы же не знаете.

Лев Шлосберг: Замечательно. Только осень настала, заболеваемость выросла, даже по статистике, в два раза. Я могу вам сказать одну вещь, которая для меня была большим сюрпризом. Буквально недавно, несколько недель назад, я написал два запроса с просьбой предоставить статистику смертности в Псковской области от различных видов заболеваний на протяжении последних десяти лет, чтобы посмотреть ее динамику.

Максим Костиков: Пытаетесь общее и частное, так сказать, выявить, да?

Лев Шлосберг: Секундочку! Это важно. Я послал запрос в комитет по здравоохранению, там есть медицинская статистика, формируемая псковским МИАЦ (медицинским информационным аналитическим центром), и в Псковстат.

Я еще не получил письменный ответ, но у меня уже есть информация из комитета по здравоохранению, что, оказывается, Псковстат прекратил представлять в администрацию Псковской области статистику о смертности населения вообще, и длится это уже два года. То есть эта статистика закрыта и удивительным образом доступ к этой статистике, я не смог понять почему, имеет российская таможня.

Максим Костиков: А почему?

Лев Шлосберг: А администрация субъекта федерации, отвечающая за здравоохранение Псковской области, доступа к статистике не имеет. Я жду официальных письменных ответов облздрава, от госпожи Гаращенко, и Псковстата, посмотрю, что напишет: может быть, они найдут какой-то способ предоставить статистику.

Потому что борьба со статистикой коронавируса стала в нашей стране более яростной и на нее тратится больше чиновничьих административных ресурсов, чем борьба с самим коронавирусом, это совершенно очевидно. Цифры перестали отражать реальность, просто перестали отражать реальность.

Константин Калиниченко: Лев Маркович, поскольку вопрос статистики, конечно, неизбежен в данной ситуации, вот как я ее вижу, может быть, я с обывательской точки зрения… Болеют действительно много, ну да, больше болеют…

Лев Шлосберг: Я бы сказал, очень много.

Константин Калиниченко: Очень много, но понятно, что есть какие-то и сезонные вещи, есть вот этот совершенно туманный момент бессимптомников, да? Мы год назад даже слова такого не знали, что это вообще такое, да? И бог бы с ним, как это ни назови. Но, в принципе, умирают (тьфу-тьфу-тьфу) достаточно мало, по официальной статистике, да? Или по тому, как определяют, от чего умер человек. У меня вопрос, во-первых, все же насколько можно доверять в широком смысле официальной статистике, и как вы считаете, сколько, насколько больше людей у нас на самом деле умерло от коронавируса?

Лев Шлосберг: Я только что сказал, что написал в Псковстат и облздрав, а Костя меня вместо…

Константин Калиниченко: Это я понимаю, что… Но хотелось бы циферку.

Максим Костиков: Константин, это несерьезно.

Лев Шлосберг: Нет, могу сказать. Я отвечу на вопрос Кости. Я считаю, что статистика заболевших, то есть людей, которые получили положительный тест на коронавирус, достоверна, но она напрямую зависит от объема тестирования. Когда в сутки в Псковской области в очереди на тесты стоит 1700 человек, говорить об адекватной статистике суточной заболеваемости невозможно.

Константин Калиниченко: Ну вот у нас 72 официально…

Лев Шлосберг: 72 человека официально умерших – эта цифра, на мой взгляд, недостоверна, потому что как только в первый месяц по всей стране цифра смертности стала объективно расти, то есть медицинские организации фиксировали смертность от коронавируса во всех ситуациях, когда был положительный тест на коронавирус у больного.

На самом деле это было, на мой взгляд, я не специалист, но, на мой взгляд, это было абсолютно правильно, потому что то, что мы сегодня знаем о коронавирусе, – это болезнь, это вирус, вскрывающий человека, он усиливает все болезни, которые есть внутри нас. То есть невозможно сказать, что человек умер от сердечно-сосудистого заболевания, да, которому сопутствовал коронавирус.

Так, скорее всего, смерть произошла потому, что без коронавируса человек пережил бы это заболевание, пережил бы инфаркт и даже инсульт и остался жив. Но при коронавирусе – не переживает. Соответственно, коронавирус является отягощающим условием, и каждый факт, в моем понимании, фиксации смерти человека, который скончался и имел среди диагнозов коронавирус, является, я не знаю, в скольких процентах, но в большинстве случаев основанием для внесения в статистику. Такова моя позиция.

Максим Костиков: Так, у нас звонок. Здравствуйте!

Константин Калиниченко: Звонок. Послушаем радиослушателя. Добрый день!

Радиослушатель 1: Здравствуйте. Григорий Шустов, Общественный совет Псковской области. Лев Маркович, вы человек талантливый, эрудированный. Меня все время удивляет один момент: вот вы хватаетесь за огромное количество тем, но нельзя же объять необъятное. В итоге вы не доводите до конца, на мой взгляд, конкретные дела до результатов.

Если вы хотите заниматься ковидом, то бросьте все остальное и занимайтесь ковидом, потому что это настолько сложная отрасль – эта тема, да? Но я думаю, даже если вы только будете заниматься ковидом, вы все равно ничего не добьетесь по определенным причинам. Поэтому сыпать здесь своей эрудицией, так сказать, создавать обвал информационный на слушателя – это, наверно, популизм просто. Спасибо.

Лев Шлосберг: Спасибо за ваше мнение, Григорий. Я могу сказать: депутат областного Собрания занимается всеми теми вопросами, которые в повестку дня депутата приносят избиратели. Ситуация с коронавирусом – это не вопрос, придуманный ведущими Константином Калиниченко или Максимом Костиковым, и вообще не какая-то искусственная повестка. Это то, чем живут люди сейчас каждый день, этим живут семьи. У меня ежедневные обращения людей, связанные с недоступностью медицинской помощи для инфекционных больных, поэтому да, депутат сегодня – это универсальный солдат, мы занимаемся всем, чем от нас требуют избиратели.

Максим Костиков: Лев Маркович, давайте про деньги, да? Вы сказали, три лекарства – деньги, деньги и деньги. Но, чтобы вас в популизме никто не обвинял, всегда хорошо бы понять источник. Вот вы там сказали про триллионы, правительство, по-моему, 300 или 400 миллиардов выделило в целом на… Почему-то, правда, там одним регионам – по 7-10 миллиардов, а нам – 400…

Константин Калиниченко: Миллионов.

Максим Костиков: Миллионов, да. В общем-то, не очень понятно…

Лев Шлосберг: Федеральная проходимость не очень понятна этих денег.

Максим Костиков: Так вот, собственно говоря, меня интересует вопрос: где вы видите источник? Хотя бы для того, чтобы весной объявить чрезвычайное положение, это колоссальные деньги, если остановить экономику в целом. Где наше национальное достояние-то найти, чтобы его потратить на все это дело?

Лев Шлосберг: В России достаточно денег, вот просто достаточно. Мы остаемся богатой страной, мы эксплуатируем недра, мы получаем сверхдоходы, у нас есть стабилизационный фонд, который, правда, регулярно проедается, но благодаря нефти и газу, особенно нефти, он регулярно пополняется.

Константин Калиниченко: Как-то со сверхдоходами в последнее время нефти и газа не очень, по-моему.

Лев Шлосберг: Со сверхдоходами сложности, сложности – это напоминание о том, что вечных стабилизационных фондов не бывает и нужно внимательно…

Константин Калиниченко: Так, а вовремя проесть…

Максим Костиков: Хорошо, а почему, на ваш взгляд, они не были потрачены, эти средства, почему они не направляются?

Лев Шлосберг: Рассказываю: у государства сейчас, лично у Путина и у подчиненного ему в полной мере правительства другие приоритеты. Путин не хочет брать на себя… Это мое мнение, мое особое мнение: Путин не хочет брать на себя персональную ответственность за глобальные экономические меры.

В кои-то веки губернаторам регионов были предоставлены, по сути, чрезвычайные права, в том числе в части остановки предприятий, различных компенсаций, принятия решений об ограничительных мерах. Губернаторы Российской Федерации, даже мэр Москвы Собянин, не готовы, они избирались под совершенно другую функцию шестеренки. И в большинстве случаев, кроме Москвы, даже в Петербурге, нет достаточных средств бюджета, для того чтобы финансировать какие бы то ни было, даже ограниченные, локдауны.

Я абсолютно убежден в том, что правильным действием со стороны правительства и президента в данной ситуации было перераспределение средств бюджета, в том числе экономия на военных расходах, в том числе прекращение субсидирования безумных совершенно людей.

Я хочу еще раз напомнить: полтора миллиарда долларов Лукашенко, которые подарены ему, – это никакая не ссуда, это подаренные навсегда, это три годовых бюджета Псковской области. Миллиард долларов Асаду – это два годовых бюджета Псковской области. И этих подачек еженедельно осуществляются десятки, мы не все из них видим, не все из них выходят в прессу.

У нас абсолютно закрытый военный бюджет. Я ставлю под сомнение эффективность расходования средств военного бюджета Российской Федерации, потому что в целом закрытые статьи российского бюджета превышают 30 %, он непрозрачен. Государственные торги…

Максим Костиков: Вы считаете, надо сокращать расходы на ВПК?

Лев Шлосберг: Я считаю, что сейчас необходимо сокращать расходы на ВПК, не останавливая научные исследования, связанные с созданием высокоточного современного оружия, потому что науку останавливать нельзя, нужно останавливать применение вооруженных сил и останавливать помощь всевозможным режимам за рубежом, с которыми мы заигрываем и которые нас все равно предадут и продадут.

Задача заключается в том, чтобы провести радикальное перераспределение расходной части бюджета Российской Федерации, использовать профицит федерального бюджета, использовать стабилизационный фонд. Потому что то, что не хочет признать Путин: что концепция здравоохранения, которая при нем разработана 15 лет назад, оказалась губительной для страны. Они живут в другом пространстве. Даже когда они сами заболевают, они живут в другом пространстве. Сейчас для совещаний Путина в Сочи все участники очных совещаний проходят двухнедельный карантин, за который платит федеральный бюджет.

Константин Калиниченко: Лев Маркович, давайте вот, кстати, поскольку мы уже много говорим о коронавирусе, более-менее все понятно, в продолжение темы…

Лев Шлосберг: Тебе уже все понятно?

Константин Калиниченко: Да мне давно все понятно, я просто хочу немножко сменить вектор. В продолжение темы о, так сказать, военных расходах, наверно, обратил внимание, что во многих… на ваших ресурсах вы очень как-то президенту нашему, я бы сказал, уподобились и все меньше уделяете внимания внутренней политике и все больше говорите, пишете о политике внешней. В связи с чем у вас такой разворот? Все больше Сирии, Карабаха, Белоруссии, теперь Молдова добавилась в понедельник.

Максим Костиков: Давайте только после звонка радиослушателя.

Константин Калиниченко: Давайте звоночек, да, возьмем.

Максим Костиков: 56-73-72 – наш телефон в студии. Здравствуйте!

Радиослушатель 2: Здравствуйте!

Константин Калиниченко: Добрый день!

Радиослушатель 2: Лев Маркович, уважаемый, вы ж не первый год, так сказать, замужем! Вот у вас все считаете, кому там чего Россия дарит. Больше всего мы – больше 100 миллиардов в год – дарим Америке, это безвозвратно, и ныне, считайте, уже за семь месяцев больше 40 миллиардов уплыло туда. Я уже не говорю про офшоры, про все остальное! Вот где наши деньги. А полтора-два миллиарда – это карманные деньги у Путина, как пять копеек. Спасибо.

Константин Калиниченко: Всегда нравится, как россияне рассуждают: миллиард туда, миллиард сюда.

Лев Шлосберг: Спасибо большое за ваш звонок! Извините, вы не успели представиться, и я не могу ответить вам по имени-отчеству. Я согласен с тем, что вы сказали, что значительные деньги Российской Федерации, в том числе потенциальные налоговые деньги, находятся за пределами России, но отвечаю на вопрос Кости.

Константин Калиниченко: Плюнули на внутреннюю политику, нет?

Лев Шлосберг: Нет никакого перекоса по внешней политике.

Максим Костиков: Нет, может, вы решили действительно в международную уже уйти…

Константин Калиниченко: Говорят, Лаврова снимать будут, мы вот думаем тоже о преемнике.

Лев Шлосберг: Я думаю, что это сделают без нас. Друзья внешняя политика России имеет прямое отношение к внутренней политике России. Это сообщающиеся сосуды абсолютно.

Мы вынуждены реагировать на то, что происходит рядом с нами, рядом с Россией: Беларусь – это мы. То, что сейчас происходит в Белоруссии: пыточная на Окрестина, фальшивые выборы, признание бесчестных выборов честными выборами, узурпация власти – это российская повестка, а не белорусская. Поддержка Белоруссии – это поддержка граждан России.

Что касается других событий, в чем проблема Армении сейчас? Не проблема Карабаха, а проблема Армении. В том, что Никол Пашинян пришел к власти на волне общественного возмущения и его приход к власти не входил в планы российских властей. Армению по-прежнему считают 87-м регионом Российской Федерации. Так нельзя, так просто нельзя.

Мы вынуждены реагировать на внешнюю повестку, потому что вся она своими корнями из нашей внутренней.

Что касается внутренней повестки в целом, ежедневно мы занимаемся внутренней повесткой. Сейчас ещё это будет усилено бюджетом области, потому что часть инициатив, которые будут заявлены «Яблоком» буквально на этой неделе, будут непосредственно связаны с областным бюджетом, с нормативами финансирования, с методиками расчета субвенций и другими вещами, в том числе с режимом инвестиций.

Мы заявляем инициативу, я анонсирую то, что будет внесено: об изменении порога инвестиций, стратегических для Псковской области, со 100 миллионов рублей ниже, притом на примере других регионов, которые больше успешны, чем мы, для привлечения инвестиций.

У нас никуда не ушла внутренняя повестка, никуда. Просто внешняя повестка давит. Меня изумляют приоритеты Путина, потому что, на мой взгляд, при ситуации очевидного социального и экономического кризиса в стране и кризиса здравоохранения нельзя так распоряжаться деньгами российских налогоплательщиков, нельзя.

Константин Калиниченко: 56-73-72 – телефон нашего прямого эфира. Добрый день, слушаем вас.

Максим Костиков: Здравствуйте!

Радиослушатель 3: Скажите, пожалуйста, вот источники борьбы с вирусами мы знаем, а источником… Откуда появляются эти вирусы, откуда они пришли, где они были законсервированы? И вот скажите, вот вирус попал в легкие – кто его убивает в легких?

Максим Костиков: У нас Лев Маркович все-таки не эпидемиолог.

Константин Калиниченко: Пенициллин?

Лев Шлосберг: Да, я не смогу ответить на медицинский вопрос. Сейчас известно только то, что запросы Всемирной организации здравоохранения и ведущих государств мира, которые изготавливают сейчас вакцину от коронавируса, в Китай, в знаменитую уханьскую лабораторию, с просьбой предоставить данные научных исследований изучения коронавируса получили отказ: Китай отказался предоставить эти данные исследований, что усиливает подозрения в его адрес.

Совершенно очевидно, что методика лечения коронавируса сейчас является симптоматической и связана с лечением тех основных заболеваний, которые становятся критичными для жизни человека в период коронавируса. Ничего больше сказать нельзя. Пока не будет достоверно, качественно работающая вакцина массово применена, мы не узнаем, мы ничего не узнаем о самой природе коронавируса. Он еще подлежит исследованию.

Максим Костиков: У нас тут еще один звонок. 56-73-72, мы вас слушаем.

Радиослушатель 4: Добрый день, Лев Маркович! Как вы считаете, соблюдается ли баланс между ограничительными мерами и экономической ситуацией в Псковской области? И может быть, заведениям общепита стоит разрешить работать ночью, как вы считаете? Спасибо!

Лев Шлосберг: Спасибо! Хороший вопрос. Я отвечу сначала на его хвостик. Я абсолютно убежден в том, что коронавирус до 23 часов и коронавирус после 23 часов – это один и тот же коронавирус и в фас, и в профиль. Это ограничение по всей стране для меня абсолютно непонятно. Заведения общепита, гостиницы понесли колоссальный экономический урон в этом году, не все выжили, просто не все выжили.

В моем понимании, если организация несет ответственность за соблюдение противоэпидемических мер, она должна иметь возможность работать по тому графику, который позволяет ей выжить: это рабочие места, это налоги, это заработные платы. Не вижу никакого смысла в ограничении общепита 23 часами.

Другое дело, что есть вопрос по ночным клубам, где невозможно в принципе соблюдение социальной дистанции. Но, в конце концов, пусть ночные клубы работают как заведения общепита и таким образом выживают. Но это вопрос ответственности бизнеса.

Что касается баланса ограничительных мер и баланса поддержания экономики, этот баланс сейчас в Псковской области невозможен. Я не могу оценить, сколько нужно денег для того, чтобы обеспечить за счет бюджета Псковской области остановку экономики там, где это может быть сделано, но, в моем понимании, это сотни миллионов рублей уже сегодня. Таких денег в бюджете Псковской области нет.

На мой взгляд, нужно усиливать нормы поведения в быту, вплоть до того, что ношение масок может быть признано обязательным еще в каких-то местах, социальная дистанция может применяться более жестко. Это то, что является допустимым, это просто ограничения для людей. Но нельзя останавливать бизнес, если вы не можете дать бизнесу компенсацию за невосполнимые потери, нельзя!

Кроме того, у нас есть огромное количество производств, которые в принципе не могут быть остановлены. Великолукский мясокомбинат Подвальный отказался остановить весной, когда число заболевших исчислялось сотнями, а число умерших официально неизвестно до сих пор. Он так и сказал: «Я не остановлю колбасный цех, мясной цех, там, где работает полторы тысячи человек». Сколько там было заболевших, официально неизвестно до сих пор. ЗАО «ЗЭТО» не остановлено. Кстати говоря, я сейчас отвечу на вопрос, сейчас очень принципиальный вопрос…

Максим Костиков: У нас звонок просто радиослушателя.

Лев Шлосберг: Да, я доскажу. Принципиальный вопрос ответственности бизнеса. Если бизнес хочет сохранить доходы, он должен тратиться на санитайзеры, на маски, на другие ограничительные меры.

Константин Калиниченко: Бизнес говорит, что он тратится на это все.

Лев Шлосберг: Бизнес готов. Это означает то, что нужно возложить ответственность на бизнес и пусть они работают. Иначе денег не будет ни у кого: ни у бизнеса, ни в бюджете.

Максим Костиков: А у нас очередной звонок. Здравствуйте!

Радиослушатель 5: Здравствуйте, меня зовут Иван. Вот у меня есть вопрос ко Льву Марковичу, но вначале я хотел бы ответить, скажем так, предыдущему какому-то радиослушателю, который что-то там популизмом считает. На мой взгляд, популизм – это заявления губернатора в стиле «самый главный метод борьбы с вандализмом – это ответственное отношение»…

Максим Костиков: Иван, давайте к вопросам, а? У нас не место здесь для политических заявлений.

Радиослушатель 5: Но вы же предоставляете площадку…

Максим Костиков: Мы предоставляем возможность задать вопросы Льву Марковичу – у нас он в студии сегодня.

Константин Калиниченко: И время наше ограничено, к сожалению.

Радиослушатель 5: Ну, тогда перейдем к вопросам. Лев Маркович, вы упоминаете про коронавирус достаточно часто, а вот у меня такой вопрос, скорее, порассуждать и проявить ваш, скажем так, политологический талант.

Вот смотрите, сейчас в Псковской области, что только мне как бы по соцсетям известно, назревает несколько протестных точек: это мусорный полигон в Палкино, новое открытие предприятия свинокомплекса великолукского в Опочецком районе – это вот как минимум что первое приходящее в голову. Да, «Титан-Полимер» как бы тоже незаживающий.

Вот в этом плане я хотел спросить: как вам кажется, что сейчас администрация региона будет с этим всем делать? Как она будет реагировать или, в принципе, никак? И на этом фоне, на ваш взгляд, как зависит судьба губернатора? Вообще она зависит от этих точек и их погашения или абсолютно нет, это разные какие-то углы? Вот такой вопрос. Спасибо вам, до свидания!

Константин Калиниченко: Если наши соцсети читать, давно мировая война третья должна была разразиться. Но ладно.

Лев Шлосберг: Или четвертая. Иван, спасибо за вопросы. Я начну с заключительной части вопроса, потому что он четко сформулирован. Я считаю, что судьба любого выборного лица зависит от общественного мнения.

Совершенно очевидно, что сейчас в нескольких районах Псковской области общественное мнение радикализуется, в том числе в Опочке, где собираются разместить две производственные площадки по 48 с половиной тысяч голов свиней каждая, при том что жителей в районе 20 тысяч человек вместе с детьми, при той же самой технике лагун, которая признана всеми абсолютно устаревшей, но господин Подвальный, будучи одним из самых высокодоходных предпринимателей в России, не желает тратиться на другие более сложные очистные сооружения. Это точка напряжения, совершенно верно.

Полигон в Палкинском районе, жители которого уже собирали четыре тысячи подписей против полигона. Теперь он называется экотехнопарк. У меня есть предположение, что организации, расположенные в городе Пскове на улице Льва Толстого, 1, в том же офисе, где располагается «Мехуборка», уже прицениваются, принюхиваются к двум миллиардам рублей федерального бюджета, которые будут выделены бизнесу на сверхдоходный бизнес. Они не построят экотехнопарк в районе, который уже весь вставал и суды выигрывал глава района Василий Михайлович Николаев против полигона.

Соответственно, все эти точки раздражения, безусловно, общественного раздражения влияют на судьбу губернатора. Теперь то, что связано с тем, что будет делать администрация области: я этого не знаю, Иван. Это ответственность администрации Псковской области.

Я вижу, что подготовлена территориальная схема обращения с отходами по принципу «а где бы ближе к Пскову найти точку»: «А, вот, был, был у нас проект по Палкинскому району!» При том был у тех предпринимателей, которые сейчас полностью выдавлены из мусорного бизнеса.

Максим Костиков: У них было немножко в другом месте.

Константин Калиниченко: Да, это другое место.

Лев Шлосберг: Другое место…

Максим Костиков: Вы тоже тень на плетень не наводите.

Лев Шлосберг: Нет, смотрите, я поясню, я помню. Там была Палкинская волость, около деревни Васильевское, сейчас Новоуситовская волость, но это одно и то же муниципальное образование, один и тот же муниципальный район. Если тогда глава района вместе с жителями насмерть встал против полигона…

Максим Костиков: У них и в Псковском районе был проект.

Лев Шлосберг: Был проект на земли сельхозназначения, который с моим участием был остановлен, в районе деревни Карамышево. Помню детально.

Максим Костиков: Так, Лев Маркович, вот смотрите, а что, на Марс отправлять? То есть в каждом районе всегда найдутся вот такие, про которых читатель соцсетей Иван будет потом…

Лев Шлосберг: Отвечаю. Секундочку… Максим, по обращению с отходами отвечаю совершенно конкретно. Первое: в каждом муниципальном районе должна быть точка сбора и сортировки отходов. Это обязательно. Люди не должны возить отходы за пределы района.

Второе: каждая эта точка должна быть обязана принимать отходы лично от жителей, не через контейнеры, за которые нужно платить в три раза больше, а от человека, который сам на своем транспорте приезжает и эти мешки сдает. Сейчас это запрещено, люди не могут сдавать свой мусор на свой районный полигон, даже если он есть.

Третье: нам необходим, наконец, раздельный сбор отходов. Это ключевая задача мусорной реформы, ключевая! В это должны вкладываться деньги федерального бюджета. Вот эти два миллиарда рублей – не на создание очередной помойки в Новоуситовской волости, а для того, чтобы был отработан, в первую очередь в Пскове, в Великих Луках, в Острове, в Порхове, в Невеле, в крупнейших мусорообразующих городах, должен быть отработан раздельный сбор отходов. В этом заключается технология, в это нужно инвестироваться.

Сейчас все, что нам известно о так называемом экотехнопарке в Палкинском районе, – это просто будет полигон, где будет захораниваться абсолютное большинство собираемых отходов. В этом проблема. Инвестироваться нужно в том числе… Уж если есть бюджетные деньги на это мусорное дело, инвестироваться нужно в высокотехнологичную работу для того, чтобы отходы сортировались, начиная со сбора в каждом доме, и приучать к этому людей, и изменять тариф в зависимости от того, если человек у себя дома сортирует мусор, он должен платить меньше, а не больше. Отходы должны перерабатываться.

И кроме того, это во всем мире сверхдоходный бизнес. Инвестиции бюджета могут быть на новые технологии, но не должны быть на бизнес как таковой. И мы тогда увидим, что остатки после этого, остатки отходов будут в разы меньше сегодняшнего потока и вопрос того, где будет это место, будет не настолько болезненным для территории области.

Сейчас масштабы этого полигона таковы, что он убьет не только Новоуситовскую волость, но и весь Палкинский район. Люди правильно протестуют, люди абсолютно правы. Кроме того, у меня есть вопросы к самой новой схеме обращения с отходами: есть предположение, что в ней есть нарушения законодательства.

Константин Калиниченко: К новой схеме, да, есть вопросы. Но я думаю, что это предмет какого-то более такого…

Лев Шлосберг: Это предмет совсем экспертного разговора.

Константин Калиниченко: Да, экспертного разговора и…

Лев Шлосберг: Кстати, было бы хорошо его провести.

Константин Калиниченко: Я думаю, что его проведем, естественно, тем более что мы много внимания этой теме уделяем. Лев Маркович, еще одна такая важная тема конца года – это бюджет. Предстоит первое чтение 26-го, если мне память не изменяет.

Лев Шлосберг: Да, сегодня был совет Собрания, предварительно установлено 26 ноября.

Константин Калиниченко: Да. Какие у вас ожидания от бюджета 2021 года? Вот как вы его назовете? Вы же каждый бюджет каждого года как-то называете: бюджет умирания вроде уже был, да? То есть мы уже умерли?

Максим Костиков: У Льва Марковича бюджет умирания уже был лет пять подряд.

Константин Калиниченко: Мы уже умерли, да? Что ж теперь?

Максим Костиков: Уже умерли еще при Турчаке, я б сказал.

Константин Калиниченко: Что же после смерти у нас?

Лев Шлосберг: Так, друзья! Друзья-коллеги, не…

Максим Костиков: Есть ли жизнь после смерти в Псковской области, до пандемии еще?

Лев Шлосберг: Вы хотели сказать, после смерти бюджета. Не превращайтесь в Алексея Анатольевича Севастьянова: это немножко другая роль.

Максим Костиков: Лев Маркович, вас надо немножко разбавлять, а то совсем станет как-то грустно.

Лев Шлосберг: Нет, я отвечаю на ваши вопросы и вопросы радиослушателей. Слава богу, у нас свободный эфир и свобода слова жива в нашем лице.

Константин Калиниченко: Не без того.

Лев Шлосберг: Коллеги, первое: мы несколько раз анализировали бюджет Псковской области на предмет двух ключевых вещей. Первое – это госдолг, который является со времен Андрея Турчака ключевым, и второе – это обеспеченность социальных потребностей Псковской области. В чистом виде бюджетом умирания называется та часть бюджета Псковской области, которая отвечает за социальные расходы, потому что они поступательно сокращаются.

По бюджету в целом: ожидания все уже состоялись, и они заключаются в том, что параметры бюджета Псковской области на 2021 год при внесении практически равны (отличаются всего на несколько сотен миллионов рублей) параметрам бюджета на 2020 год при внесении. При этом на конец года бюджет Псковской области сейчас превысил 45 миллиардов рублей впервые, и это федеральные деньги, в первую очередь связанные с ковидом.

То есть если предположить, что бюджет 2021 года вырастет тоже примерно до 45 миллиардов рублей, то мы сейчас имеем 36 миллиардов с половиной и не имеем еще 10 миллиардов, которые неизвестны.

Меня каждый год изумляет, просто изумляет политика федерального правительства и Минфина, когда к моменту первого чтения мы один из последних регионов, кто будет рассматривать бюджет в первом чтении. Беднейшие регионы рассматривают бюджеты последними, просто последними. И до сих пор деньги федерального правительства не распределены.

Хочу напомнить еще одну вещь: мы регион, внесенный в черный список, нам для принятия бюджета необходимо письменное согласование с Министерством финансов Российской Федерации. На сегодняшний день, чтобы все это понимали, оно отсутствует.

Константин Калиниченко: Лев Маркович, а чего вы так переживаете вот из-за этого диалога с Минфином, который два-три года в одном формате идет, да?

Лев Шлосберг: Я могу сказать, за что я переживаю.

Константин Калиниченко: Мы не исполняем соглашения…

Лев Шлосберг: Дополнительные соглашения, да.

Константин Калиниченко: Не отдаем долги.

Максим Костиков: Игорь Савицкий вообще сказал, что чем больше мы взяли и чем меньше отдали, тем только лучше. Надо и дальше брать и на все плевать.

Константин Калиниченко: Ну что, они нас с молотка пустят?

Лев Шлосберг: Да, только штрафные санкции… Погодите, отвечу Игорю Николаевичу Савицкому. Он выдающийся предприниматель, но с бюджетом другие правила. Если Псковская область вовремя либо не отдает долги, либо не рефинансирует эти долги, она платит штраф в размере полного возврата долгов.

Константин Калиниченко: Ну и что?

Лев Шлосберг: Погоди секунду!

Константин Калиниченко: Нас же не пустят с молотка?

Лев Шлосберг: Константин, послушай, идет речь о штрафах, которые выросли с двух с половиной миллиардов рублей за два с половиной года до пяти миллиардов рублей. Эти деньги одномоментно Псковская область не в состоянии выплатить, если будет зафиксирована штрафная санкция Минфина в размере пяти миллиардов рублей.

Чтобы было понятно, дотация Минфина Псковской области, заведенная в проект бюджета на 2021 год, 5 млрд 254 млн. Если в такой сумме штрафная санкция, то будет введено внешнее финансовое управление.

Константин Калиниченко: И что?

Лев Шлосберг: Я считаю, что Псковское областное Собрание депутатов, каким бы оно ни было, должно нести ответственность за бюджет и его распределение. Я считаю, что депутаты ответственны за бюджет больше, чем администрация, которая бюджет разрабатывает. Соответственно, мне важно знать все, в том числе о федеральных деньгах для областного бюджета, для того, чтобы подготовить поправки и предложения к бюджету.

Будет работать согласительная комиссия, скорей всего, я буду от фракции принимать участие, потому что Артур Гайдук занят в скорой помощи, он один из трех врачей, оставшихся в городе Пскове, врачей, работающих в скорой помощи, мы не сможем выделить его в согласительной комиссии, хотя он член бюджетного комитета.

Возвращаясь к бюджету, у нас заведено в бюджет, конкретно заведено, этого года (наступающего года) свыше 700 миллионов рублей пополнения уставного капитала «Моглино». Это преступное финансирование, его нельзя утверждать, с ним нельзя соглашаться. Это разбазаривание денег, притом неважно какого бюджета. Появилась странная точка зрения: «А, это субсидии из федерального бюджета, не обращайте на это внимания». Мы что, не платим налоги в федеральный бюджет? Это не наши деньги? Кстати говоря, где наши выдающиеся депутаты? Депутаты от Псковской области? Александр Козловский, глава «Единой России» в Псковской области?

Константин Калиниченко: Один бьется за полигон сейчас.

Лев Шлосберг: Секундочку, у нас их два. Да, у нас есть Александр Васильев, депутат по списку, который сейчас участвует в борьбе против экотехнопарка в Палкинском районе, и это его право, это его долг: он житель Палкинского района. Второй – Александр Козловский.

Максим Костиков: У него есть личный мотив: у него там домик.

Константин Калиниченко: Депутат Госдумы от Новоуситовской волости, по-моему.

Лев Шлосберг: Я хочу сказать, что у тысячи людей, друзья, у тысячи жителей Палкинского района, которые подписались против экотехнопарка, есть правильный личный мотив: они не хотят жить на помойке. И вне зависимости от того, это…

Константин Калиниченко: Они хотят, чтобы другие жили на помойке.

Лев Шлосберг: Нет, я хочу вернуться к тому, что я сказал: изменяйте технологии работы с отходами, изменяйте технологии – и это будет иначе восприниматься людьми, как и во всем мире.

И в качестве позиции депутатов я жду позиции Александра Козловского по проекту бюджета Российской Федерации, бюджета Псковской области. Я жду позиции члена Совета Федерации, первого заместителя председателя Совета Федерации Андрея Турчака, бывшего губернатора Псковской области.

Максим Костиков: Андрея Турчака не обещаю, а Козловскому ваш вопрос зададим. У нас звонок, Лев Маркович.

Лев Шлосберг: Соответственно, что получит Псковская область от деятельности этих людей и как они проголосуют за бюджет, где сокращены расходы на здравоохранение? Я жду их голосования.

Максим Костиков: Хорошо, подождем и мы. А у нас пока звонок. Здравствуйте, 56-73-72.

Радиослушатель 6: Алло, здравствуйте, Лев Маркович. К вам с огромным уважением: вы отличник, вы настоящий депутат! А те, которые с вами разговаривают, – это те же депутаты-молчуны. А если бы такие, как вы, были депутаты, то бы у нас страна жила по-другому и область тоже. Спасибо!

Константин Калиниченко: Спасибо!

Максим Костиков: Да.

Константин Калиниченко: В последнее время как-то часто у нас звучат хвалебные отзывы в нашем… Лев Маркович, я все-таки вот… вы немножко отошли от этого вопроса.

Лев Шлосберг: Давайте вернемся.

Константин Калиниченко: По поводу внешнего управления хотел спросить: а что в нем плохого? Ну какая разница? Это чисто вопрос уважения, что ли?

Лев Шлосберг: Могу сказать.

Константин Калиниченко: Ну будет внешнее – что?

Лев Шлосберг: Могу сказать. Я не верю…

Константин Калиниченко: Какая разница?

Лев Шлосберг: Я понял вопрос, Костя. Я не верю, что из Москвы можно эффективно управлять любым регионом России.

Константин Калиниченко: Так они всей страной так…

Максим Костиков: Так у нас и так управляется: у нас губернатор из Москвы, управление через администрацию президента.

Константин Калиниченко: Администрацию президента.

Лев Шлосберг: Так, господа…

Максим Костиков: Вы же сами рассказывали: приходить в Москву, просить денег, писать письма в Госсовет. Это разве управление не из Москвы?

Лев Шлосберг: Господа, погодите. Есть губернатор, который является высшим должностным лицом, в том числе он представительское лицо от имени всех 624 тысяч жителей Псковской области, и его долг заключается в том, чтобы представлять интересы всех: и тех, кто голосовал за него, и тех, кто не голосовал, и тех, кто вообще не участвовал в голосовании, – всех жителей.

Соответственно, позиция главы региона по защите интересов региона и жителей региона – это нормальная позиция, я считаю, что это нормально. При нашей вертикальной системе межбюджетных отношений это неизбежная позиция. Что касается внешнего управления, оно пока не было введено ни в одном регионе России. Минфин…

Максим Костиков: И не будет, скорее всего.

Лев Шлосберг: Погодите! Минфин пока что не получал приказа. Минфин у нас тоже несвободный игрок, он еще не получал приказа забирать на себя управление регионами. Вот только что Счетная палата опубликовала отчет о параметрах бюджета, в том числе по госдолгу, собственным доходам и прогнозу этих доходов, что очень важно, двух регионов – Псковско области и Республики Мордовия, но мы на фоне Мордовии просто регион бюджетного счастья: там все хуже в десять раз, чем у нас.

Константин Калиниченко: И что, Мордовия живет хуже Пскова?

Лев Шлосберг: Могу сказать, в Мордовии, судя по всему, выше коррупция, чем у нас, еще выше, чем у нас. Мое предположение, что подобного рода безответственная кредитная политика руководства Мордовии – она санкционирована для национальной республики из Минфина, и на это все десятилетиями, судя по всему, закрывали глаза.

Константин Калиниченко: Мне кажется, жизнь жителя Саранска примерно совпадает с жизнью псковича…

Максим Костиков: Я думаю, что они и не замечают этого всего.

Константин Калиниченко: И мало отличается, да, от долговой этой нагрузки.

Максим Костиков: Выйдите на улицу и спросите людей, они знают вообще, что мы там кому-то что-то должны?

Лев Шлосберг: Могу сказать, тема…

Максим Костиков: Я думаю, что 99%...

Лев Шлосберг: Не думаю, что 99%. Тема областного бюджета – это принципиальная тема. Спасибо каждому СМИ, и в том числе вам, что вы поднимаете тему бюджета. У нас в бюджете будущего года, как и в бюджете этого года, на будущий год у нас доля подоходного налога – это семь… да, вижу, семь с половиной миллиардов рублей из примерно 23 с половиной собственных доходов Псковской области. То есть каждый третий доходный рубль, по прогнозу (еще неизвестно, как выполнят), бюджета Псковской области – это деньги граждан.

Нужно объяснять людям: «Люди, администрация тратит ваши деньги. Эти семь с половиной миллиардов рублей – это средства налогоплательщиков. Каждый человек, работающий в бюджетной организации, в частной организации, имеет право поинтересоваться, насколько эффективно тратятся эти деньги на людей.

У нас бизнес дает в два раза меньше подоходного: у нас налога на прибыль ожидается меньше четырех миллиардов рублей, а по подоходному – семь с половиной. А фактические поступления по прибыли меньше на 800 миллионов, то есть бизнес перестал давать деньги в бюджет. Мы должны напоминать людям, что это их деньги, это очень важная тема. И люди в том числе интересуются, откуда долги, кто набрал, почему при таком нищем…

Был у нас один губернатор, вы его часто хвалите, приводите в пример, там есть о чем говорить. У нас был бюджет под лозунгом «Жить по средствам», господин Кузнецов проводил такую бюджетную политику, передал Турчаку регион с нулевым госдолгом. Да, по итогу за счет социалки...

Максим Костиков: С профицитом.

Лев Шлосберг: С нулевым дефицитом и нулевым госдолгом… Нет, даже был дефицит – не было госдолга, фактически не было госдолга. Потом все изменилось: Андрей Анатольевич решил вести политику широкого подхода, красивый бюджет. Вот этот красивый бюджет висит на нашей шее уже десять лет. Это серьезно.

Максим Костиков: Лев Маркович, я вам напомню, что когда Кузнецов был губернатором и проводил политику «жить по средствам», вы были первый, кто его критиковал.

Лев Шлосберг: Я критиковал политику сокращения социальной сферы, в первую очередь образования, которое произвел Кузнецов.

Максим Костиков: Так, собственно говоря…

Константин Калиниченко: Разве это не одно и то же?

Максим Костиков: Да.

Лев Шлосберг: Секундочку!

Максим Костиков: Это софистика.

Лев Шлосберг: Нет, это не софистика. Вопрос, за счет чего экономить в Псковской области, – это принципиальный вопрос. Экономия за счет сети социальной сферы – это экономия на всех жителях без исключения. Об этом можно поговорить отдельно.

У нас была дискуссия с господином Кузнецовым, но, могу сказать, с точки зрения бюджетной дисциплины – я даю справедливые оценки – с точки зрения бюджетной дисциплины Кузнецов был последним губернатором Псковской области и, может быть, единственным, кто вел ответственную бюджетную политику в части обязательств бюджета: принято обязательство – оно выполнялось. Концепция бюджета, концепция социальной политики была темой дискуссии.

Максим Костиков: Хорошо, оставим прошлое в прошлом. Давайте в будущее заглянем.

Лев Шлосберг: Так оно возвращается.

Максим Костиков: Я понял. Лев Маркович, в будущем у нас предстоит большой электоральный год, большая избирательная кампания, и в нашем регионе выборы в Государственную Думу, выборы в областное Собрание депутатов. Государственная Дума теперь приобрела по новой после поправок в Конституцию новые полномочия…

Лев Шлосберг: Неужели?

Максим Костиков: Да, утверждает министров.

Лев Шлосберг: Страшное дело!

Максим Костиков: Областное Собрание депутатов сократилось в своем составе, новые реалии, новые избирательные округа. Вот ваш взгляд на то, как пройдет эта избирательная кампания. Вот вы нам описывали почти весь эфир о том, что все так грустно и плохо, и по многим пунктам с вами нельзя не согласиться.

Лев Шлосберг: Спасибо.

Максим Костиков: Как действующая власть сможет вот эти кризисные, в том числе и протестные явления преодолеть? Сможет ли она удержать руль, штурвал в своих руках? Ну и что вы как представитель оппозиции видите, какие у вас перспективы, ваша партия как будет участвовать? Там же Григорий Явлинский заявил о какой-то чудной реформе: какая-то кадрированная партия, не очень понятно, что это и как это. Вы вроде бы не большой сторонник, я так понял, реформы.

Лев Шлосберг: Максим, по выборам: власти Псковской области сейчас выбрали реакцию избегания для всех наиболее острых общественных проблем, они их стараются не замечать. Вот у них есть своя позитивная повестка.

Есть же два способа подавать информацию: сколько заболело коронавирусом и сколько умерло от коронавируса. Есть другая цифра – сколько вылечилось и сколько выжило. Вот вам другая сторона Луны.

Максим Костиков: Вылечилось-то, кстати, не так много.

Лев Шлосберг: Абсолютно верно. Вот вам другая сторона Луны. В моем понимании, это неэффективно для власти, потому что общественное недовольство никуда не уходит, просто никуда не уходит. Это неэффективно для любой власти, кто бы ни был: они во власти или мы будем во власти, если мы будем так же себя вести, как они, мы будем проигрывать общественное мнение.

Что касается прогноза, смогут они с чем-то совладать или не смогут, у меня сложилось впечатление, что последние годы власти России делают ставку на избирательные технологии, в том числе в этом году: трехдневное голосование – не прекрасная же вещь! А до этого – шестидневное, то есть то, что позволяет создавать другую избирательную реальность. Это очень опасно.

Максим Костиков: Менять правила игры.

Лев Шлосберг: Менять правила игры. И мы об этом уже говорили в эфире, я не хочу повторяться. Я считаю, что все изменения избирательного законодательства последнего года рассчитаны на прямую массовую фальсификацию выборов.

Что касается 2021 года и нашей партии, это судьбоносный год для «Яблока»: все три фракции в заксобраниях, которые сегодня дают «Яблоку» статус федеральной партии и право выдвигать список и кандидатов в Госдуму без сбора подписей, – это Республика Карелия, Санкт-Петербург и Псковская область – все избираются одновременно с Государственной Думой.

Поэтому моя задача как политика, одного из руководителей партии «Яблоко» – сохранить все три фракции и помогать в том числе нашим коллегам в Петербурге, в Карелии и в других регионах, потому что будет 39 – 39 одновременно! – региональных парламентских кампаний.

Я готов в меру своих скромных сил помочь каждому региону, каждой «яблочной» команде, которая будет готова всерьез, с полным пониманием ответственности баллотироваться в региональное законодательное Собрание с тем, чтоб у нас было больше фракций. Это принципиальнейшая задача.

Максим Костиков: Так в Госдуму вы не верите.

Лев Шлосберг: Секундочку, я начал с региона, друзья, у нас же в основном региональный эфир. Что касается Государственной Думы, нам нужно проходить в Государственную Думу. Ветер истории меняется, он, в моем понимании, сейчас в наши паруса.

Вопрос – куда уйдет общественный протест: он идет налево, вот во всех смыслах налево, в пустоту, в никуда, в том числе в прошлый день, или он идет в развитие, в демократию, в гражданское общество.

«Яблоку» нужно готовиться к федеральным выборам, возвращать статус парламентской партии, потому что, в моем понимании, мы сейчас единственная в России демократическая партия, у которой есть шанс (на сегодня небольшой, я самокритичен, но он есть) создать фракцию в Государственной Думе, сбалансировать тот дикий перекос, совершенно дикий перекос, который сегодня существует в федеральной политике. Я буду…

Максим Костиков: Мы уже 15… сколько? 15, больше лет?..

Лев Шлосберг: С 2003 года, с декабря 2003 года, 17 лет.

Константин Калиниченко: И кажется, и ветер-то в ваши паруса все время дует…

Лев Шлосберг: Не все время.

Константин Калиниченко: А все как-то вот что-то народ…

Лев Шлосберг: Не все время. Ветер в наши паруса появился после 2018 года, после того, когда Путин обманул десятки миллионов людей и поле своих триумфальных выборов 18 марта повысил пенсионный возраст и увеличил налоги. Это был тот момент, когда история повернулась. С этого момента…

Максим Костиков: Но вы же, собственно говоря, рассчитывали-то и на прошлой кампании, 2016 года, говорили, что вот…

Лев Шлосберг: Прошлая кампания 2016 года – это большая проблема для «Яблока» в том смысле, что нам нужно было проанализировать, и этот анализ состоялся, причины того, почему команда с хорошей десяткой, с хорошим списком, с правильной, выверенной программой не смогла найти достаточный отклик избирателей. Это ответственность «Яблока» – проанализировать неудачу 2016 года и подготовиться к выборам 2021 года лучше, чем пять лет назад.

Максим Костиков: У нас звонок, буквально, наверно, последний в этом эфире. Здравствуйте! Говорите, пожалуйста, коротко.

Радиослушатель 7: Здравствуйте, да. Меня зовут Виктор. Лев Маркович, вопрос к вам. Вы говорите, что хотите в Государственную Думу, но как вы сможете преодолеть большинство единороссов и справиться с законопроектами, которые они всегда принимают? Спасибо.

Лев Шлосберг: Вопрос представительства демократов в любом парламенте: в областном Собрании, в Государственной Думе – это вопрос качественной альтернативы. Сегодня в областном Собрании депутатов мы ежегодно формулируем эту качественную альтернативу, в том числе по вопросам бюджетной политики. У нас есть целый ряд случаев, когда наши инициативы отвергают, а потом вносятся администрацией Псковской области. Но хоть так, хоть так, через их большинство.

Кроме того, это принципиальный вопрос общественного мнения, это вопрос отношения людей к выборам. Хватит рассказывать сказки, что голос человека ничего не решает и в выборах не нужно участвовать. Самая вредная вещь, самая опасная вещь, которая существует в общественном мнении, – это создание у людей ощущения бессилия, комплекс выученной беспомощности и бессмысленности участия в выборах.

Я уверен, что сегодня большинство российского общества оппозиционно Путину и «Единой России». Если эти люди придут на выборы, то мы победим.

Максим Костиков: Лев Маркович, в будущем году ясно что основную скрипку будет играть, я имею в виду на оппозиционном поле, Алексей Навальный со своим «умным голосованием». Как с ним собираетесь бороться?

Лев Шлосберг: Да не нужно бороться с Навальным! Навальный – это политик, который лишен возможности легально участвовать в политике – и сам, и ему преградили путь к созданию политической партии. С Навальным нужно вести диалог, с его командой нужно вести диалог, в том числе о принципах…

Максим Костиков: Но диалог не получается у «Яблока» уже лет 15.

Лев Шлосберг: Слушайте, в 2016 году я лично вел переговоры с Навальным, Касьяновым и другими лидерами российских демократических, во всяком случае формально демократических, организаций. Я знаю, почему, где, на чем сломались эти переговоры. Было сделано все для того, чтобы создать коалиционную команду. Нам потребуется, судя по всему, в 2021 году возвращаться к этим переговорам. Я готов.

Максим Костиков: Спасибо. К сожалению, наш эфир завершен, не дал я Константину задать свой вопрос.

Константин Калиниченко: Не последний раз Лев Маркович в этой студии, думаю, что еще задам я этот вопрос.

Лев Шлосберг: Вторая серия.

Максим Костиков: Спасибо, что к нам пришли, и спасибо, что ответили на вопросы наши и наших радиослушателей.

Лев Шлосберг: Большое спасибо всем, кто был на связи. Благодарю вас!

Максим Костиков: До свидания!

Поздравляем,
Ваш электронный
адрес подписан
на рассылку!