ИНТЕРВЬЮК списку всех интервью

02 февраля 2021, 18:00   Источник: Эхо Москвы в Пскове

Лев Шлосберг: «В России меняются общественные настроения – и это самое серьёзное, что может происходить в политике»

Программа «Гайд-парк» на радиостанции «Эхо Москвы в Пскове», 2 февраля 2021 года

Александр Савенко: Здравствуйте, дорогие друзья, уважаемые слушатели! В прямом эфире радио «Эхо Москвы в Пскове» программа «Гайд-парк», и сегодня у нас в «Гайд-парке» Лев Шлосберг, руководитель регионального отделения партии «ЯБЛОКО», депутат областного Собрания. Лев Маркович, здравствуйте!

Лев Шлосберг: Александр, слушатели, добрый день!

Александр Савенко: Поговорим мы с лидером псковских «яблочников» о протестной активности, ее причинах и возможных следствиях, обсудим эти вопросы. Ну а для начала я напомню, что в эти минуты в Москве проходит судебное заседание по вопросу изменения Алексею Навальному, российскому оппозиционеру, условного срока на реальный. Ну и вообще, все последние дни тема Алексея Навального, ранее задержанного, – это тема номер один.

Прошли в России протестные акции, не санкционированные властями, в том числе две такие акции состоялись уже в Пскове. Лев Маркович, для начала я хотел бы узнать, какова ваша общая оценка происходящего сейчас в стране, в чем вы видите основные причины протестной активности, ну и как прогнозируете, как ситуация может развиваться дальше?

Лев Шлосберг: В России меняются общественные настроения – и это самое серьезное, что может вообще происходить в политике. Это происходит раз в несколько десятилетий. То есть мы возвращаемся в ту историческую точку, в которой могут начаться серьезные политические перемены. Вопрос – какими они будут.

Если бы события с Навальным и его отравление, покушение на убийство, его лечение, его возвращение, арест, выход фильма были бы десять лет назад, в обществе не было бы такой реакции, как сегодня, общество еще недостаточно созрело.

Сейчас эти события легли на очень тревожную почву, и именно с этим связан открытый публичный общественный протест во всей стране. Протест 2021 года отличается тем, что это протест не только столиц, не только Москвы, Петербурга и городов-миллионников. Это протест регионов. И это самое серьезное, что сейчас происходит.

Александр Савенко: Понятно. Нисколько вы не удивили меня оценками, которые дали этой ситуации. Наверно, потому что внимательно слежу за тем, что вы говорите в последнее время, и, скажем так, все ходы в этом смысле записаны. С чем-то, наверно, из того, что вы сказали, можно и согласиться (и соглашусь), но, наверно, все-таки в главном вам возражу.

Во-первых, не совсем понимаю основу для вывода о том, что так резко поменялись общественные настроения в России. В одном из своих выступлений вы сказали как? «На акции вышел один из двухсот, половина поддерживает», – и дальше уже перешли к тому, что «вот за нами большинство».

На чем вы строите эти выводы, откуда берете эти цифры? Почему не говорите о том, что 75% поддерживают участников протестов или 100%? Где здесь логика, где здесь основа для таких выводов?

Лев Шлосберг: Во-первых, перемены не резкие, это долгие перемены, они зрели по большому счету с конца 1990-х годов. Они очень долгие. Это перемены, связанные с переоценкой всех событий в постсоветской истории России. Эти перемены переходят в головах людей, кто застал 1990-е, у кого есть возможность сравнить те годы, то экономическое положение, то политическое положение, те свободы, что были, в конце концов сравнить Ельцина, которому вчера было 90 лет, и Путина, которого Ельцин привел к власти. И эти сравнения заставляют людей делать серьезные обобщения, касающиеся их собственной жизни.

Средний возраст протестующих в России сейчас – это 25-45 лет, то есть это сознательные взрослые люди, как правило, с уже полученным профессиональным образованием, половина из них родители, то есть они думают не только о себе, но и о своих детях, и это люди с высоким уровнем социализации. То есть это протест людей, осознающих то, что происходит в стране. Сейчас к ним приходит политическое осознание, они не хотят жить в такой России, которую построил Путин. В этом суть протеста.

Это очень долгий процесс, это изменение произошло, видимо, для многих только потому, что произошли неожиданные события. Строго говоря, кто мог ожидать покушения на жизнь Навального 19 августа прошлого года? Потом он чудом выжил. Потом он вернулся, когда его никто не ждал, и все говорили: «Леша, не возвращайся, тебя арестуют и посадят». И сегодня, скорей всего, посадят, если только что-то внезапное не произошло в последний момент.

Ситуация такова, что такого рода решения, политические решения судов согласовываются лично с Путиным. Вот что они решили вчера вечером – никто не знает. Сегодня утром заменили судью на процессе – это очень редкий случай, когда буквально перед началом заседания меняется судья. В чем причина – только они знают, мы не знаем. Если бы эти события произошли при другой степени зрелости общества, они не вызвали бы такой резонанс. То есть то, что произошло с Навальным, стало катализатором политического созревания в России.

Другое дело, что политическая система страны не нацелена на политическую конкуренцию, на открытую дискуссию, на честные выборы. А люди ищут выход. И когда люди не видят выхода в легальной политической системе, то люди начинают искать выход где угодно, в том числе просто на улице вне зависимости от того, это согласованные (так называемые согласованные) либо несогласованные публичные акции. Что касается цифр, я думаю, что цифры созреют ближе…

Александр Савенко: Да, вопрос был на самом деле о цифрах.

Лев Шлосберг: Я помню. Я думаю, что цифры созреют к концу зимы. Я думаю, что в конце февраля – в начале марта можно будет говорить. Если будут проведены хорошие, добросовестные социологические исследования, то уровень сочувствия, в том числе это будет важно в контексте сегодняшнего решения суда. То есть люди ещё ждут.

Если сегодня Навального не посадят, будет одна общественная ситуация: протест, безусловно, спадет, и власть покажет, что готова в такой крайней ситуации к компромиссу. Но пока что все говорит о том, в том числе меры, принятые в Москве, экстренной безопасности, что Навальный будет осужден к реальному лишению свободы, притом по тому делу, по которому Россия уже выплатила ему по решению Европейского суда по правам человека четыре миллиона рублей за недобросовестное следствие и внеправовой суд.

То есть это будет первый случай, когда будет осужден к реальному лишению свободы человек, неправота судов по делу которого признана Российской Федерацией. Такого еще не было. Не хочу быть Кассандрой, но то, что происходит сейчас в Москве, пока что говорит о том, что суд готов принять наиболее жесткое решение.

Александр Савенко: Я все-таки вернусь к цифрам. Если я правильно понял ваш ответ, все-таки какой-то основы для таких цифр нет. Но и в целом в продолжение этого разговора задаюсь вопросом: собственно, а где вы видите массовый протест, да? Участвует менее одного процента жителей нашей страны. Какой-то социально-экономической базы, основы для того, чтобы протест разрастался, не видно, лидеров нет.

Кстати говоря, тоже очень интересный момент – про лидеров. Не наблюдаем ни на федеральном уровне, ни на нашем региональном. У нас же как? Многие считали, что один лидеров оппозиции – Лев Шлосберг в Пскове. А что касается вашего личного участия в этих протестных акциях, не совсем понятно, какие-то разночтения здесь возникают. Давайте вопрос вашего личного участия уточним.

Лев Шлосберг: Уточним.

Александр Савенко: Ответьте, вы, собственно, участвуете в этих акциях или ходите за пиццей (то, что сейчас обсуждается и стало мемом)?

Лев Шлосберг: То, что обсуждается… в стакане воды.

Александр Савенко: Нет, обсуждается на самом деле в социальных сетях, телеграм-каналы об этом пишут, журналисты – да, собственно, все, кто следит за общественно-политической ситуацией, это отметили. Конечно, ситуация такая неординарная. У вас есть возможность прокомментировать.

Лев Шлосберг: Я прокомментирую, но сначала по порядку, потому что сначала вы задали вопрос о количестве протестующих. Не имеет никакого значения сейчас количество протестующих.

Во-первых, ковид – это опасно, это продолжает оставаться опасным. И второе: всё, кроме одиночных пикетов, находится либо на грани риска, либо за рамками правового поля. Соответственно, количество протестующих сейчас не имеет значение. Бессмысленно считать…

Александр Савенко: Ну слушайте, Лев Маркович, это какая-то демагогия.

Лев Шлосберг: Я отвечу, Александр. Имеет значение число людей, сочувствующих протесту, тех людей, кто не вышел, но солидарен. Эта цифра является ключевой, потому что она может оказать влияние на выборы. Это ключевая цифра. Ее измерить можно будет только спустя какое-то время.

В этом смысле протестует всегда активное меньшинство, но если к нему относятся как к постороннему, чужому, как к людям с аномальным политическим поведением, общество не сочувствует протестующим, тогда протестующие оказываются в электоральном гетто.

Если общество начинает в значительной своей части сочувствовать протестующим, значит, этот протест признается справедливым. Вопрос законности перед обществом не стоит практически никогда. Стоит вопрос только справедливости.

Александр Савенко: Так где вы видите подтверждение, что общество отреагировало?

Лев Шлосберг: Я вижу…

Александр Савенко: Мне кажется, та повестка, которая, так сказать, предлагается (по крайней мере до настоящего момента), она не созвучная чаяниям народа. Но, собственно, дворец, кому он принадлежит в Геленджике, да? Кому какая разница в Псковской области, в районах?

Лев Шлосберг: Разница: стоимость этого дворца – это половина бюджета Псковской области, вот и все. Вот разница.

Александр Савенко: Людей интересуют другие вопросы.

Лев Шлосберг: Нет. Нет, Александр, тех людей, с кем общаюсь я, интересуют эти вопросы тоже. Если людей оскорбили…

Александр Савенко: Вы в районы выезжаете, я думаю, вы говорите.

Лев Шлосберг: Постоянно.

Александр Савенко: Интересует, автолавка приедет или нет или какой-то дворец где-то?

Лев Шлосберг: Нет, людей в районах интересует то, что их лично ограбили и всю страну ограбили. Это сейчас выглядит именно так и никак иначе. Теперь это выглядит так в глазах большинства людей, бедных людей, которые до последнего времени не интересовались политикой. И те же самые люди, которые в Опочецком районе протестуют против нашествия свинокомплекса, они же протестуют и против дворца в Геленджике.

Я это вижу по общению с этими людьми, то есть у меня не гипотетические сведения – у меня эмпирическая информация, полученная из общения с людьми. Что касается участия, личного участия, первое: протест абсолютно справедлив и абсолютно обоснован.

Александр Савенко: Это не ответ на вопрос о личном участии.

Лев Шлосберг: Я отвечаю на все вопросы, Александр. Этот протест основан на нормах Конституции – первое.

Второе: я был участником первого протестного шествия в Пскове, это зафиксировано я не знаю каким количеством людей.

Третье: то, что вы говорите в общении с полицейским государством, то, что вы говорите в общении с оккупационными властями, не имеет абсолютно никакого значения, потому что это способ юридической защиты – и ничего больше. Все публичные политические заявления сделаны. Человек, который оказывается лицом к лицу с полицейским государством, будь то в полицейском участке, в суде, в следственном комитете – неважно, способ юридической защиты выбирает сам.

Есть принципиальное ограничение: нельзя сдавать людей, нельзя подставлять людей, нельзя доносить и тем более нельзя лжедоносительствовать. Вот это является ограничителем.

Вообще мы советуем всем людям, которые оказались в такой ситуации, выбрать 51-ю статью Конституции. Я выбрал другую тактику поведения в полицейском участке, потому что было смешно. То, что я сказал в полицейском участке, – это открытый стёб, притом в этом стёбе нет ни одного слова неправды.

Я не являюсь организатором и вообще в Пскове нет организаторов этого протеста, они все находятся в эмиграции. Это штаб Навального, находящийся сейчас за пределами России. Нигде в России: ни в Москве, ни в Пскове, ни в Петербурге, ни в Новосибирске – нет организаторов этого протеста. Этот протест организован людьми, которые вынуждены были покинуть Россию. Поэтому кого бы здесь ни искали – этих людей найти невозможно, их нет. Это все делается через социальные сети и мессенджеры, и это все знают.

Мы на самом деле встретились с женой в этот день в пиццерии около Октябрьской площади. Она приехала с работы в городской больнице, у неё в субботу был рабочий день. Мы встретились и пошли на площадь. Всё, что сказано мной в этом объяснении, – правда.

Александр Савенко: Ну давайте я поясню радиослушателям…

Лев Шлосберг: Я поясню, о чем идет речь. Человек, занимающий высокопоставленную должность в администрации Псковской области, в нарушение федерального законодательства, в нарушение закона о полиции фактически выкрал в полиции, потребовал сделать ему копию моего административного дела. В нарушение закона ему это было сделано, ему не отказали.

Мы провели свое расследование, мы знаем имя этого человека, мы знаем полицейских, которые выполнили незаконный приказ. Более того, мы знаем кабинет и ксерокс, где делались эти копии.

Затем этот человек с блоком внутренней политики нашел человека, которого вы, возможно, считаете журналистом (я не считаю его журналистом), которому поручено было вывести это в свет с соответствующими комментариями.

В том объяснении, которое было дано в полиции, никто не подставлен, никто не сдан, ни на кого не написан донос. Тот же самый человек…

Я отвечу до конца, Александр, вы спросили, как говорится, вы хотели – получите.

Александр Савенко: Но вы отвечаете на другие вопросы на самом деле. У меня будет дополнительный вопрос, безусловно.

Лев Шлосберг: Я отвечаю на принципиальные вопросы. Тот же самый человек, который выступает лжесвидетелем, закрытым, секретным свидетелем в суде против Светланы Прокопьевой, жалоба которой по уголовному делу по обвинению в оправдании терроризма рассматривается сейчас в апелляционной инстанции в военном суде Московской области, сначала дает сознательные лжепоказания, оставаясь секретным свидетелем, в Следственном комитете, то есть содействует обвинению журналиста, а потом пишет в публичных ресурсах о том, как он считает важным для кого-то вести себя в полиции, в суде или где-то еще.

У нас был суд. Этот суд 26 января был тем местом, где я заявил свою позицию. Эта позиция заявлена. Суд принял решение, признав меня одним из организаторов части этого шествия. Мы это решение обжалуем. Если оно не будет отменено, я заплачу штраф.

Еще и еще раз говорю: я вместе с этими людьми, я их поддерживаю всем, чем можно. После протестов 23 января мы организовали первую в Пскове, на месте, здесь, не «ОВД-Инфо» и не «Апология протеста» на расстоянии, а здесь, в Пскове, группу быстрого реагирования на то, что происходит с задержанными людьми. Свыше 30 человек 31 января получили помощь от этой группы – и юридическую, и информационную, и психологическую.

Поэтому все то, что происходит в нашей стране в связи с протестами, делится на две части: это люди, поддерживающие протест, и те люди, которые пытаются дискредитировать протест, показать его либо несправедливым, либо неразумным, либо вообще недостойным. Здесь проходит водораздел. Я полностью отказываю тем людям, которые занимаются секретным свидетельствованием и доносительством на своих коллег-журналистов, в моральном праве не то что заниматься журналистикой, но что-либо вообще поэтому поводу говорить.

Александр Савенко: Понятно, Лев Маркович, ответили все-таки, мне кажется, на какой-то другой вопрос, а речь – о вас. Вы, пожалуйста, не обижайтесь на правду.

Лев Шлосберг: Я ответил на ваш вопрос.

Александр Савенко: Я неоднократно, как я полагаю, говорю вам правду.

Лев Шлосберг: Я не обижаюсь на ваше мнение. Это ваше мнение – является ли это правдой, решит общество.

Александр Савенко: Позвольте, теперь я задам вам вопрос. Вы просили вас не перебивать – я не перебивал. Не перебивайте, пожалуйста, меня.

Лев Шлосберг: Я не перебиваю.

Александр Савенко: Как мне представляется, я говорю правду и прошу вас не обижаться. Неоднократно вы сказали, что, так сказать, «не подставлять людей». Я вижу эту ситуацию несколько иначе. Вы в день акции (первой акции, да?) пишете в социальных сетях: «Самое страшное, что может произойти с человеком, – это страх. Не бойтесь». Причем, насколько я понимаю, это происходит как раз в тот момент, когда вы либо заходите в «Маму Рому» кушать пиццу с супругой, либо уже сидите там и смотрите из окошка.

Лев Шлосберг: Это происходит в тот момент, когда я стою на Октябрьской площади.

Александр Савенко: Вот! Это происходит в тот момент, когда… После этого вы идете…

Лев Шлосберг: А где обедает моя жена, не имеет абсолютно никакого значения.

Александр Савенко: Хорошо, не будем…

Лев Шлосберг: Я её встречаю там, где она обедает, мы идем туда, куда мы идем.

Александр Савенко: Лев Маркович, суть вопроса не в этом.

Лев Шлосберг: Да?

Александр Савенко: Суть вопроса в том, что вы призываете тех, кто читает вас и кто может выйти на эту протестную акцию, призываете не бояться туда идти. Затем…

Лев Шлосберг: Стоп! Водораздел.

Александр Савенко: Затем, когда вы даете объяснения, по сути дела, говорите: «Да я что? Я так просто пошел пиццу покушать, потом пошел погулять, смешался с толпой, случайно оказался в сквере Жертв революции.

Лев Шлосберг: Александр, это не так. Первое: ни одного призыва не было ни в личных разговорах, ни в социальных сетях.

Александр Савенко: А к чему вы призывали, когда говорили о том, что «не бойтесь, самое страшное, что может произойти, – это страх», за 20 минут до акции?

Лев Шлосберг: Я написал тем, кто меня читает. Не столько и не только тем, кто вышел на протестную акцию в Пскове, но всем людям, кто смотрит на это, со стороны в том числе, и соизмеряет происходящее в стране с тем, что происходит у самого человека в душе, что бояться нельзя. Ни одного призыва к участию в этой акции не было.

На всем протяжении политической жизни никогда никто из партии «ЯБЛОКО», и я в том числе, не призывал людей к участию в несанкционированных акциях. 23 января как депутат областного Собрания, избиратели которого, многочисленные избиратели, вышли на стихийную акцию протеста, которую я считаю законной в соответствии с 31-й статьей Конституции, был вместе с этими избирателями.

Я предпринял единственную за весь час попытку легализовать это шествие, предложив людям пройти в гайд-парк. Полиция во главе с начальником штаба полковником [Денисом] Емцом, начальником штаба УВД по Пскову, воспрепятствовала этому. Я потребовал у господина полковника дать людям собраться в гайд-парке и высказать свое мнение. Мне в этом отказали, людям в этом отказали, и многие люди, в том числе я, были задержаны.

То, что было написано в объяснении в полиции, – это выбранный способ юридической защиты, это абсолютно легальная вещь, она не имеет никакого значения для публичной политической позиции, потому что публичная политическая позиция заявлена. Если бы кому-то нужно было ее проанализировать, допустим вам или тем людям, которые стоят рядом с вами, не находясь в этой студии, это можно сделать легко.

Александр Савенко: Хорошо, Лев Маркович, принято как ответ. Давайте двигаться дальше.

Лев Шлосберг: Давайте двигаться дальше.

Александр Савенко: Акция 31-го числа – в ней вы как, участвовали, не участвовали, где вы вообще находились?

Лев Шлосберг: Я находился в Пскове. Накануне акции 31-го января на меня и еще нескольких людей, кто был задержан 23-го января и против кого в дальнейшем были возбуждены административные дела, вышли сочувствующие нам сотрудники правоохранительных органов и предупредили, что против вполне определенного списка лиц (мне этот список известен) 31-го января будут провокации. Нам сообщили, какие именно, я не буду это озвучивать в эфире. Нам было сказано, что сотрудники силовых структур не в состоянии эти провокации предотвратить и рекомендуют нам этих провокаций избежать.

Мы, соответственно, приняли рекомендацию наших сторонников, которые занимают другую легальную позицию в государственной системе России, но, тем не менее, они с этой рекомендацией на нас вышли.

В том числе поэтому была организована группа быстрого реагирования, для того чтобы люди, которые будут задержаны, могли получить максимально квалифицированную помощь. Я лично участвовал в работе этой группы, принимал звонки и передавал их адвокатам. Вот чем я занимался 31-го января.

Александр Савенко: Понятно.

Лев Шлосберг: И мы продолжаем этим заниматься до сих пор, поддерживая людей в суде, и хочу сказать, хотя, в принципе, люди это знают, хочу сказать здесь: несмотря на то, что нашлись подлецы и негодяи, которые где-то у себя на помойке написали, что «Шлосбергу 20 тысяч соберут, а вы все, бедные, нищие, убойное мясо, будете платить из своих денег», мы соберем деньги всем, кому будет назначен судебный штраф в Псковской области за участие в этих акциях. Ни одной копейки из своих денег люди не заплатят, мы соберем деньги для всех и каждого, в том числе для замечательного Сергея Викторовича Леонтьева, которому вчера – 70 лет человеку, он внук репрессированного – Псковский городской суд присудил заплатить «пенсию».

Александр Савенко: «Человек – это звучит гордо». Я поясню, кто это, да.

Лев Шлосберг: «Человек – это звучит гордо», да. Это самый, наверно, знаменитый протестующий в Пскове. Ему присудили «пенсию» в виде штрафа 10 тысяч рублей. Мы соберем Леонтьеву на этот штраф, он его не заплатит из своих денег, он заплатит из общественных денег.

Александр Савенко: Что касается личного участия в акциях протеста, если они будут продолжаться в дальнейшем, как вы это видите? Будете ли вы? Или, исходя из того, что предупреждены о том, что некие провокации возможны, все-таки не будете участвовать?

Лев Шлосберг: Мы будем находиться на связи со всеми сторонниками и на связи с работниками силовых структур, которые нас поддерживают, я подчеркиваю это еще раз. Есть люди, которые нам глубоко сочувствуют. Мы не являемся организаторами несанкционированных публичных акций, никто из нас. Мы их пытаемся сопровождать так, чтобы защитить права людей, именно из этого мы исходим.

Как только будут разрешены легальные политические акции, мы будем проводить легальные политические акции. Но там, где людям трудно, мы находимся рядом с ними. Если это возможно, мы находимся рядом с ними физически, в том числе во время прямых противостояний с Росгвардией и ОМОНом, которые были трижды на Октябрьском проспекте за время движения колонны, я был вместе с людьми.

Слава богу, что в Пскове не произошло во время этого шествия никаких столкновений, хотя эти столкновения провоцировались, людей выталкивали на проезжую часть, стремясь создать юридически ситуацию правонарушения. Никто не вышел на проезжую часть, ни один перекресток люди не перешли на красный свет – только на зеленый, то есть протестующие люди – свыше тысячи людей в Пскове – не совершили ни одного нарушения, к которому можно было придраться.

Но в тот момент, когда лично мной была предпринята попытка ввести эту акцию в легальное поле, эта попытка была пресечена полицией, меня именно за эту попытку задержали, затем подменили рапорт о моем задержании (я об этом уже сказал): рапорт от 23-го января был уничтожен, но его копия у меня есть, рапорт от 26-го января был совершенно другим, там даже нет даты, и именно его вшили в административное дело. Если бы суд был объективен, то при таких обстоятельствах дело было просто бы возвращено в полицию на устранение нарушений. Они этого не сделали.

Я абсолютно удовлетворен тем, что предпринял попытку легализации этого шествия. Я рад тому, что я смог поговорить с господином Емцом и лично ему сказать, что то, что они делают, – это недопустимо. Я очень рад, что это снято полицейскими, что в суде показывали не только то видео, которое мы представили, но и видео, снятое сотрудниками полиции в штатском, где все это зафиксировано. Соответственно, всем всё понятно, мы будем поддерживать протест в легальных формах.

Александр Савенко: Вас не беспокоит, что ваша позиция в плане поддержки протестных акций, насколько я понимаю, сильно отличается от позиции федерального «ЯБЛОКА»? По крайне мере, не видим мы…

Лев Шлосберг: Не отличается.

Александр Савенко: …Чтобы господин Явлинский, Рыбаков – они каким-то образом участвовали в этих протестах.

Лев Шлосберг: Никому в партии «ЯБЛОКО» не запрещено принимать участие в публичных акциях, в том числе несанкционированных. Такого решения в партии не принималось. Партия еще перед 23-м января организовала горячую линию для задержанных, работала вместе с «ОВД-Инфо» в Москве и помогала людям получить защиту.

Партия сделал политическое заявление – оно было сделано вечером в пятницу, 29-го января, совместное заявление Явлинского и Рыбакова, в котором требуется провести уголовное расследование по факту отравления Навального, освободить Навального, освободить всех политических заключенных, привести государство в порядок, привести страну к правам и свободам человека и гражданина. Никакой позиции политической партии ни мои действия, ни мои публичные заявления не противоречат. Более того, они полностью подтверждают эту позицию.

Мы сторонники легального, мирного, политического изменения. Мы считаем, что эти перемены должны произойти на выборах, в том числе на выборах в Государственную Думу в этом году, которые могут иметь для России судьбоносное значение. Это могут быть последние легальные выборы в нашей стране перед наступлением полной полицейщины.

Все те люди, кто сейчас выходят на протест, протестуют против ареста Навального, против отсутствия прав и свобод. В Пскове главным лозунгом шествия был лозунг «Свободу!», просто «Свободу!», не «Свободу Алексею Навальному!», а «Свободу!», потому что это касается всех и каждого.

Эти люди постепенно начинают понимать, что нужно приходить и на выборы тоже, голосовать, чтобы не получилось так, что десять человек сочувствуют, один на выборах, а девять смотрят со стороны – вот если так будет, то ничего не изменится.

Александр Савенко: А вот скажите, пожалуйста, заговорили вы о предстоящих выборах Государственной Думы и областного Собрания депутатов, важнейшие для вас выборы, как я понимаю. Не кажется ли вам, что вот этой активностью, участием в протестной акции несанкционированной, своими заявлениями, еще какими-то шагами вы на самом деле, можно сказать, усугубляете ситуацию в том смысле, что жестче будут против вас действовать ваши оппоненты?

Если до этого предполагали, что, наверно, могут и пустить «ЯБЛОКО» на выборы, смотрим, как работает федеральное руководство, как они идут на парламентские выборы, думали, и в Пскове, наверно, так же может быть, ну а сейчас участник несанкционированных митингов, в чем-то солидаризировался с несистемной оппозицией, нет опасения, что это помешает планам пролонгировать полномочия в областном Собрании и сохранить там фракцию?

Лев Шлосберг: Мне известны все без исключения планы наших политических противников.

Александр Савенко: Откуда?

Лев Шлосберг: Известны, потому что там тоже есть люди, которые нам сочувствуют. Мне известно всё. Соответственно…

Александр Савенко: Мы даже помним, что вы когда-то про приемную Путина нам что-то рассказывали в эфире, что известно, что там происходит.

Лев Шлосберг: Это не из приёмной Путина, это из другой приёмной.

Александр Савенко: Забавно прозвучало, Лев Маркович.

Лев Шлосберг: Это из другой приёмной. Известно все. Все решения принимаются исходя из понимания этих рисков. Но дело заключается в том, что сейчас главной задачей является не утратить связь с обществом. Это самая главная задача. Что касается позиции федерального «ЯБЛОКА», эта позиция неизменна, мы сторонники легального участия в выборах везде и в масштабах страны, и в масштабах Псковской области. Если нам здесь будет трудно, федеральная партия будет нам помогать.

Александр Савенко: Отвечая все-таки на этот вопрос, не опасаетесь, не беспокоит вас какая-то перспектива усугубления положения «яблочников» Псковской области?

Лев Шлосберг: Наша команда не боится этого.

Александр Савенко: Понятно. У нас остается не так много времени до окончания эфира. Я напомню, что сегодня вместе с нами Лев Шлосберг, говорим мы о протестной активности в России и в нашей Псковской области.

Так сказать, обозначил Лев Маркович свою позицию относительно акций в поддержку Алексея Навального с вот этим вот призывом «Свободу!». Не кажется ли вам, что мало этого, нет каких-то общих, объединяющих различные группы протестующих идей. Пришли, совершенно это очевидно, представители разных поколений, разных взглядов: я предположу, что там есть и националисты, и левые, правые – кто угодно там может быть. Мало этого, вот то, что сейчас прозвучало.

Непонятно, что, собственно, может быть с этим протестом дальше, какие идеи могут объединить эти группы, и вообще вопрос интересный. А вы как руководитель псковского «ЯБЛОКА» на этом этапе готовы объединяться, можно сказать, со всеми, невзирая на идеологические воззрения или все-таки здесь как-то собираетесь делать политику в «белых чистых перчатках» и все-таки дистанцироваться от этой публики в чем-то?

Лев Шлосберг: Первое: мы делаем политику в белых чистых перчатках.

Второе: сейчас идет речь о жизни и смерти Алексея Навального, когда идет речь о поддержке и солидарности с ним в суде. Навальный сейчас политический заключенный. Вопрос не в наших политических разногласиях, это не переговоры с Навальным о выдвижении на выборы в Государственную Думу и поддержке кандидатов на этих выборах. Вопрос в том, что человека несправедливо и незаконно стремятся лишить свободы и, возможно, уже сегодня лишат. То есть это вопрос гражданской солидарности, которая выше разногласий в политике. И это вопрос принципиальный.

Когда будет идти речь о жизни и смерти журналиста Александр Савенко, не дай бог, я буду поддерживать Александр Савенко вне зависимости от наших с вами этических и политических разногласий. Что касается людей, вышедших на протест в Пскове, я большинство из них увидел впервые в жизни, они не участвовали раньше в протестных акциях. Я надеюсь их увидеть ещё и ещё.

Часть этих людей пришли в «ЯБЛОКО» сами и написали заявление о вступлении в партию после 23-го января, мы стали расти после этой акции протеста.

Я уверен в том, что абсолютно большинство этих людей являются людьми демократических убеждений и даже либеральных убеждений. Наша задача – привести их на выборы, чтобы они не разочаровались, не опустили руки и чтобы они голосовали за «ЯБЛОКО» в масштабах страны и за Псковское «ЯБЛОКО» в Псковской области. То есть это и есть тот выход, я повторяю его всегда и везде: хотите изменения политики – нужно изменять власть. Невозможно добиться изменения политики без изменения власти.

Александр Савенко: Предлагаю на этом поставить сегодня точку. Напомню, вместе с нами эти полчаса был депутат Псковского областного Собрания, руководитель фракции «ЯБЛОКА» Лев Шлосберг. Лев Маркович, благодарю вас за то, что нашли время, пришли, ответили на мои вопросы, где-то жесткие, где-то просто проясняющие вашу позицию по актуальным темам.

Рассчитываю на то, что вы и впредь будете откликаться на наши предложения, приходить, отвечать на вопросы, рассказывать о том, что происходит у псковских «яблочников». Спасибо и до новых встреч в эфире!

Лев Шлосберг: Спасибо большое! Всего доброго, кто нас слушал!

Поздравляем,
Ваш электронный
адрес подписан
на рассылку!