ИНТЕРВЬЮК списку всех интервью

25 августа 2021, 08:30   Источник: Republic

«На наших глазах центр принятия политических решений после поправок в Конституцию вернулся к силовикам, как было при Сталине». Интервью Льва Шлосберга

Разговор о возвращении силовиков к власти, репрессивном законодательстве и «Умном голосовании»


Лев Шлосберг / yabloko.ru / Global Look Press

В понедельник, 23 августа, первый апелляционный суд утвердил решение о снятии «яблочника» Льва Шлосберга с выборов по одномандатному округу в Москве. Однако он продолжает участвовать в кампаниях в родном Пскове — и в Госдуму, и в региональное Заксобрание. В столице политика лишили регистрации по заявлению кандидата от партии «Зеленые» Андрея Пангаева, который обвинил Шлосберга в связях со структурами Навального. Шлосберг никогда не был сотрудником организаций Навального, но выступал в защиту коллеги-оппозиционера. В то время как основатель «Яблока» Григорий Явлинский уже после ареста Навального опубликовал статью с его критикой. Republic пообщался с Львом Шлосбергом о грядущих выборах, будущем путинской России, возрождении культуры доносов и Григории Явлинском.

«Российские власти переформатируют всю политическую сферу страны»

— Вас активно пытаются снять с выборов. Как вы оцениваете свои шансы на то, чтобы остаться в предвыборной гонке и принять участие в голосовании?

— Вокруг моего участия в выборах идет война — война политическая. Пока, по счастью, без физических жертв. Я не вхожу в список желательных депутатов Госдумы, и атака на меня в Москве и Пскове ведется одной и той же группой людей. Но псковская часть этой группы крайне неквалифицированная. Им говорят, мол, решайте [вопрос со снятием], а они решают, не думая.

В Пскове мне сначала отказали в регистрации, а через сутки в список вернули. Потом ЦИК зарегистрировала федеральный список «Яблока», в котором я тоже есть. ЦИК и окружная комиссия приняли одинаковые по существу решения, я прошел, как и другие кандидаты, проверку Минюста, в том числе проверку на возможную причастность к экстремистским или террористическим организациям. Вопросов ко мне не возникло. Хотя Минюсту, безусловно, было известно о моем задержании и штрафе в январе этого года.

Но суд отказался истребовать эти документы, которые являются доказательством. Сотрудник МГИКа, представляющий интересы окружной комиссии, сказал в суде, что документ Минюста, не нашедшего у меня связи с экстремистскими организациями, не имеет никакого значения. Кроме того, решение суда о штрафе вступило в силу 12 апреля, «закон Клишаса» — 4 июня, а решение суда о признании «Штабов Навального», с которыми я никак не связан, экстремистской организацией, — 4 августа.

То есть это закон репрессивный, но понятный, а применять его начинают, вообще не обращая внимания на нормы самого закона. Ни одного основания для отмены моей регистрации у суда не было. Первый апелляционный суд должен был отказать доносчику в удовлетворении его требований, если бы он следовал закону.

— По-вашему, почему власти пытаются не допустить до выборов любые оппозиционные силы?

— После изменения Конституции российские власти переформатируют всю политическую сферу страны. Это был рубеж, после которого начался отсчет фактически нового государства. Если это государство довести до идеального замысла (авторов поправок), то в этом государстве не будет избираемых парламентов, независимых судов и неконтролируемых властями СМИ. Наша страна движется в эту сторону.

Выборы в Госдуму воспринимаются властями как формирование парламента, который должен единогласно, подчеркиваю, единогласно рукоплескать пятому, а фактически шестому сроку Владимира Путина. Это должен быть парламент, в котором различие взглядов между депутатами будет заключаться только в степени любви к Путину и деталях выражения этой любви. В каждой шутке есть доля шутки, но мы движемся к тому, что политическое инакомыслие, как в советские времена, автоматически становится преступлением.

Мы можем открыть Уголовный кодекс СССР 1970-х годов, а до него УК сталинских времен, где видим, что уголовным преступлением являлась сама критика советской власти. Мы возвращаемся именно в эту ситуацию. Все статьи об иностранных агентах и аффилированных лицах, о нежелательных организациях и причастных к их деятельности, все ограничения избирательных прав направлены на воспроизводство в начале XXI века сталинской модели, в которой политическое инакомыслие было уголовным преступлением.

Это намерение означает, что все политические институты должны показывать: инакомыслия в стране нет. По замыслу архитекторов новой России, политическое инакомыслие в стране должно быть юридически и практически недопустимо. Под матрицу такого государства специалисты по внутренней политике формируют новый парламент.

Но важно не только это. Важно то, что буквально на наших глазах в 2021 году внутренней политикой в России стали заниматься силовые структуры. Правоохранительные органы должны защищать права и свободы человека и гражданина. По такой логике в России сейчас нет правоохранительных органов. Есть правонарушительные органы. И это совсем другая функция.

Об этом мало говорят, но в ночном докладе XX съезду КПСС Никита Хрущев не только перевернул сознание десятков миллионов людей, но сделал главное — поставил силовые структуры под контроль партии, то есть политических властей. До этого центр принятия решений о проведении политических репрессий любого уровня, вплоть до репрессий в отношении членов Политбюро, был именно в руках силовиков. Хрущев перевернул эту страницу, чем вошел в историю.

— Кто сейчас, по-вашему, принимает решения в сфере внутренней политики?

— Сейчас, после ⁠принятия поправок в Конституцию, на наших глазах центр ⁠принятия многих политических решений вернулся к силовикам ⁠— как это было при Сталине. То есть силовые ⁠структуры де-факто получили политическую власть из рук Владимира Путина. А условно ⁠«штатские», которые официально занимаются внутренней политикой, ⁠отодвинуты от многих решений, так как допустили ⁠много неприемлемых для власти ситуаций: «вырастили» Алексея Навального и создали его публичность, сделали много других вещей, которые в понимании нынешних первых лиц государства — недопустимы.

Возвращение политической власти силовым структурам — это и есть общегосударственное возвращение к политическим репрессиям. Если открыть знаменитый приказ наркома внутренних дел Николая Ежова №00447 от 30 июля 1937 года «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов», там были планы по расстрелам по каждому региону, разоблачению врагов народа: «У вас есть эти враги, ищите». Это решение принимало не Политбюро, а НКВД.

Сейчас мы возвращаемся к такой модели принятия политических решений. Они определяют судьбы людей, формируют политическую повестку, инициируют изменения законодательства, определяют ход избирательных кампаний.

Любое сопротивление действиям этой части политической элиты связано с колоссальными рисками. Силовые структуры очень глубоко внедрены в органы государственной власти. Не просто выходцы, а действующие сотрудники силовых структур являются губернаторами и находятся в ежедневном контакте со своими коллегами. Мне известно по Псковской области, что они буквально совместно планируют атаки на своих политических оппонентов.

Именно когда силовики становятся властью, доносы становятся общественно одобряемым действием. Это — помощь власти и помощь силовым структурам. Помните знаменитую фразу Сергея Довлатова: «Мы без конца проклинаем товарища Сталина и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов? Дзержинский? Ежов? Абакумов с Ягодой? Ничего подобного. Их написали простые советские люди. Означает ли это, что русские — нация доносчиков и стукачей? Ни в коем случае. Просто сказались тенденции исторического момента».

Сейчас мы возвращаемся к тем же самым сталинским общественным отношениям. Это приводит ко всем конфликтам нынешней избирательной кампании.

Не вся элита готова встроиться в новый полицейский порядок. Поэтому принимается много разных политических решений. Находятся люди, которые настаивают на том, что правила и законы должны соблюдаться.


Директор ФСБ Александр Бортников и глава администрации президента Антон Вайно. Фото: Kremlin Pool / Global Look Press

«Сенатор Клишас сделал свое дело и может отдыхать, машина репрессий катится»

— Вас снимают с выборов через знаменитый «закон против ФБК*». Он был спешно принят перед выборами. Каково его действие на практике?

— Дело по отстранению меня от выборов на практике как раз отрицает репрессивный закон Клишаса и Крашенинникова, который вступил в силу 4 июня этого года и целью которого было лишить пассивного избирательного права людей, коих власти считают связанными с организациями, признанными экстремистскими: ФБК и штабов Алексея Навального.

Сам закон чрезвычайно репрессивный, ему придана обратная сила, там обозначены категории репрессируемых лиц. Закон фактически калькирует законодательство сталинской эпохи, подходы первой половины XX века.

Но что интересно: их уже не устраивает даже этот закон, который они пробивали и поправки в который вносили на коленке. Это один из самых чудовищных законов последнего времени, но оказывается, что, чтобы признать человека причастным к деятельности экстремистской организации на основании этого закона, все-таки нужно соблюсти два условия: вступившее в силу решение суда о признании организации экстремистской и вступившее в силу решение суда о том, что конкретный человек связан с экстремистской организацией.

Таких вступивших в силу решений нет еще ни по одному человеку, но суды стали формировать практику, по которой без вступивших в силу решений суда о причастности кандидатов снимают с выборов за якобы связь с экстремистской организацией, не имеющей законного судебного подтверждения.

Это значит, что для выполнения политического задания уже не нужен закон, даже тот самый репрессивный закон, на который они опирались. Я в суде цитировал автора закона Андрея Клишаса, председателя комитета по конституционному законодательству и государственному строительству Совета Федерации. Он писал этот закон, он знал, что в него закладывает, но понимание закона самим законодателем уже не устраивает силовиков и суды, и они по своему разумению толкуют и применяют этот закон. То, что их толкование и правоприменение не совпадают со смыслом закона и публично обозначенной позицией автора закона, их совершенно не волнует. Так что сенатор Клишас сделал свое дело и может отдыхать, машина репрессий катится, не обращая внимания даже на него. И может докатиться до него самого.

— Спустя время вы не жалеете о том, что пришли на тот митинг, из-за которого вас пытаются связать со структурами Навального и снять с выборов?

— Я ни о чем не жалею. Конкретная ситуация митинга 23 января заключалась в том, что я предложил людям, которые находились уже в двух километрах от места проведения протестного шествия, пройти в находящийся рядом гайд-парк — специально отведенное администрацией место, где до 100 человек могут собираться и высказываться без уведомления властей.

Часть людей меня услышала, гайд-парк был близко, и вот за эти менее чем 100 метров, которые люди прошли по единственной в том месте дорожке парка, меня и признали организатором несанкционированного шествия, когда большое шествие уже по факту завершилось. Меня оштрафовали именно за это отдельное мероприятие — движение по парку нескольких десятков человек в сторону законной площадки для митингов. Фактически меня оштрафовали за то, что я призвал людей следовать закону.

Причем лестница на спуске в гайд-парк была перегорожена силовиками, люди не могли пройти. Я подошел к начальнику штаба УВД Пскова полковнику Денису Емцу, который находился на территории гайд-парка, и предложил пустить людей, чтобы из незаконного мероприятия сделать законное. Он отвел в сторону своих сослуживцев, и через несколько минут меня задержали.

«Умное голосование предлагает вам отказаться от голосования за ценности»

— Сейчас есть и другие условно либеральные партии, которые идут на выборы с повесткой, похожей на «яблочную». Вы считаете их своими спойлерами? Они отберут голоса у партии, насколько это критично?

— В начале этого века был период, когда политическая партия, чтобы сохранить статус, должна была иметь не менее 50 тысяч членов по всей стране. А в региональном отделении должно было быть не менее 250 человек. В Псковской области в 2005 году было 108 членов партии, и мы буквально обращались к друзьям, сторонникам, избирателям с просьбой помочь нам и добрать состав регионального отделения до 250 человек. Так партия делала по всей стране.

Потом властям стало понятно, что общественное отношение к «Единой России» становится более критическим и это критическое отношение будет выливаться не только в отток голосов от «Единой России», но и в переток их к оппозиции. И тогда вместо концепции малопартийности была придумана концепция мелкопартийности.

При Дмитрии Медведеве (был такой человек президентом России) сделали так, что любое объединение граждан численностью более 500 человек не менее чем в 43 регионах могло зарегистрировать партию. Фактически стало достаточно трех человек в одном регионе, чтобы они представляли партию. Появилось огромное количество мелких партий и огромное количество партий-спойлеров. Это делать очень легко, когда у тебя в руках Минюст.

Первая задача спойлеров — запутать людей, создать иллюзию многопартийности, конкуренции и выбора. Второе — оттянуть на себя максимальное число голосов недовольных, которые могут проголосовать за реальную оппозиционную силу.

Еще одна важная функция спойлеров — это инициирование судебных процедур для отмены регистрации списков партий и кандидатов. По закону иск об отмене регистрации кандидата или партии может подать кандидат или партия, участвующие в выборах. Спойлеры очень удобны в этом плане.

Когда спойлер превращается в киллера — это зачистка предвыборного поля. Людям подсовывают тухлое под видом свежего. Я не считаю, что существование нынешних партий-спойлеров — это проблема для «Яблока». Думаю, что эти партии гораздо больше забирают у «Единой России». Эта придумка неуспешна, потому что за эти партии голосуют те, кому действующая власть не очень нравится, но они эту власть просто хотят таким способом улучшить.

— Много сказано про ваши разногласия с командой Навального из-за «Умного голосования». Любая политическая сила в конечном итоге ставит целью приход к власти. Не жалеете, что высказались про их систему не очень лестно?

— Что такое нормальное честное поведение избирателя в день голосования? Это голосование за ценности. Если я поддерживаю ценности свободы и демократии, то я буду искать партию, которая отстаивает эти ценности. Я не буду искать фриков, я буду искать тех, кому я доверяю. У этой партии может быть больше шансов, может быть меньше. Но если эти политики отстаивают мои интересы, то я голосую за них.

В чем наши разногласия с «Умным голосованием»? Их идея в большинстве случаев — это голосование за любого второго. Кто этот любой второй, неважно, хоть Квазимодо. Но я не считаю, что осетрина третьей свежести лучше, чем осетрина второй свежести.

«Умное голосование» предлагает вам отказаться от голосования за ценности. Но чем дольше мы не голосуем за ценности, тем дольше они не станут реальностью политической жизни. Сейчас в парламенте есть четыре партии — это все партии Владимира Путина. Они все поддержали поправки к Конституции. Не было никого, кто выступил бы против. Это отвечает на все вопросы о качестве выбора.

На голосовании по Конституции против поправок проголосовало 17 млн человек. Кто сегодня представляет этих людей в парламенте? Никто. Но если 17 млн человек проголосуют на этих выборах за демократическую партию, то это гарантированное второе место. И это даст понять властям, что люди недовольны, что делать все, что вздумается, уже нельзя. А если только четыре нынешние парламентские партии останутся в Госдуме, то миллионы людей останутся не представлены в парламенте.

Убежденных демократов в России не меньше 10 млн человек даже по самым консервативным оценкам — это колоссальная цифра. Людям важно определиться — не за кого вы голосуете, а за что вы голосуете.

Коммунисты? Это возвращение к советской модели диктатуры. От Сталина они не отреклись, от ГУЛАГа не отреклись, от ВЧК и Дзержинского не отреклись. Ни от чего не отреклись. Это не смена власти. Это опасная иллюзия. Это не движение вперед, это движение назад.

«Если демократы не пройдут в парламент, осенью нас ждет очередной пакет репрессивных законов»

— Часто приходится слышать, что Явлинский превратился для партии в обузу. А после его статьи о Навальном многие считают, что он создал и репутационные проблемы «Яблоку». Явлинский — это проблема для партии?

— Явлинский — политик ценностей и принципов, которым следует при любых политических обстоятельствах. Это всегда редкость, но в современной политике — особенно. То, что он остается в российской политике, — и это сегодня главная политическая страховка партии. Реальный политический вес политика не всегда определяется общественным влиянием. Реальный политический вес Явлинского-политика сопоставим с примерно десятком человек в России. Он — политик первого ряда, с абсолютно самостоятельной позицией и самостоятельными взглядами.

Явлинский не может говорить по чьему-то пожеланию, администрации президента или каких-то других сил. Явлинский всегда говорит то, что думает. Он говорит это тогда, когда хочет сказать, и так, как хочет сказать. Если из партии вытащить Явлинского, то «Яблоко» может не дожить до следующих выборов, и дело не в деньгах, дело в том, что в нашей стране каждой партии нужен человек, который гарантирует ее жизнь. В партии «Яблоко» такой человек один, и это Явлинский. Это не всегда и не все понимают, но это так.


Григорий Явлинский. Фото: Aleksey Bychkov / Global Look Press

— Сейчас много оппозиционеров уехало из России. У меня в Грузии знакомых теперь больше, чем в Москве. Что с этим делать? Если ты оппозиционер и против Путина, в России оставаться уже невозможно?

— Эмиграция — это удел многих политиков и журналистов при Путине. При нем многие уехали, но большинство уезжают тихо, только отъезд известных людей становится информационным событием.

Каждый сам принимает это решение. Если человек не видит перспектив легальной жизни, он уезжает. Но в эмиграции он становится другим человеком. Из оппозиционного политика он превращается в эмигранта. Журналистам в эмиграции легче, работать можно из любой точки мира, но оторванный от страны политик перестает быть политиком.

Сейчас складывается новый образ политика-эмигранта и новый образ политика-оппозиционера, который остался. Я считаю, что каждый имеет право на смену государства. Это личное право. Я никого не осуждаю. Но если ты уезжаешь из страны, то российской политикой ты уже не занимаешься. И это серьезная человеческая драма.

Сейчас за считанные недели уехали сотни людей, и это страшно. Многие понимают, что они очень долго не смогут вернуться в Россию. По крайней мере, пока у власти Путин. У людей здесь близкие, родные, некоторые в преклонном возрасте, дети. Я желаю им все эти проблемы разрешить, я желаю им сил и терпения.

— По-вашему, после выборов станет проще? «Единую Россию» выберут и станет спокойнее? Будет оттепель или, напротив, будет хуже?

— Все будет зависеть от результатов выборов. Если в Думе появится сильная демократическая фракция, то власти будет ясно, что общество протестует против полицейского государства, и Путину нельзя будет на это не реагировать. Лучшая революция — это революция в бюллетенях. Если поддержали демократическую партию, а не «Единую Россию».

Я предполагаю, что если выборы закончатся отвратительно и демократы не пройдут в парламент, то осенью нас ждет очередной пакет репрессивных законов. Не будет оттепели. Всегда можно вернуть ГУЛАГ, и мы тогда будем обсуждать другие вещи и, возможно, в другом месте. Тогда окончательно вернемся в XX век, в том числе и в части преследования инакомыслящих. Надо сделать все, чтобы такого не случилось. Это главная задача нынешних выборов — не допустить падения страны в ГУЛАГ.

— Если вас снимут с выборов, партия будет готова выходить на уличные акции протеста?

— «Яблоко» ведет юридическую и политическую защиту всех кандидатов, которых снимают по политическим причинам. По итогам того, чем закончится процесс политической и юридической защиты, будем принимать решение. У партии есть много рычагов влияния на ситуацию. Что-то публичное, что-то непубличное. Все со всеми общаются. Внутри власти тоже не все довольны происходящим. Я не хочу предполагать, что будет, если будет плохо. Мы идем мирным путем — и это главная задача. Если эту задачу сорвут, то будем думать, как поступать дальше, но это не будет чье-то единоличное решение, оно будет коллегиальным.

— Из-за того, что на выборы от партии идет бывший руководитель «Открытой России» Андрей Пивоваров, в бюллетенях будет маркировка о том, что вы ассоциированы с иноагентами. Вы могли снять Пивоварова с выборов, чтобы избавиться от этого клейма. Почему партия решилась на такое?

— В начале августа, когда Минюст через ЦИК предъявил партии «Яблоко» то обстоятельство, что Андрей Пивоваров, выдвинутый по партийному списку, является лицом, аффилированным с иностранным агентом — организацией «Свободный Петербург», это было для партии неожиданным, потому что Андрей ранее заявлял, в том числе на судах, что с такими организациями не аффилирован.

Но партия получила письмо Минюста, где было сказано, что связь Пивоварова с НКО-иноагентом, по мнению властей, установлена. У нас было несколько вариантов действий. Мы еще не знали тогда, подтвердит ли он свою связь или будет отрицать. Если будет отрицать, то ему откажет в регистрации ЦИК. Если соглашается, то что делать партии?

2 августа на закрытом заседании политкомитета «Яблока» обсуждали только этот вопрос. В заседании участвовало 12 из 16 человек, и все они единогласно приняли решение, что если Пивоваров подтверждает свою связь с организацией — иностранным агентом, то вся партия как один идет на выборы с этой «меткой». Ни одного голоса не было подано против. Это называется верность принципам.

Только самые близкие Андрею Пивоварову люди могут оценить ту ответственность, которую взяла на себя партия. Это верность решению о защите прав и поддержке человека, который не является членом партии, у которого были споры с партией, но мы на съезде решили ему помочь и выдвинули кандидатом. Когда с ним случилась беда и у партии появилась угроза избирательной кампании, от человека никто не отрекся.

Знаю, что когда в списке в другой партии Минюст выявил человека, аффилированного с иностранным агентом, эта партия сама отозвала с выборов кандидатуру. Молча. Этого эпизода достаточно, чтобы почувствовать разницу.

* Фонд борьбы с коррупцией внесен в реестр иностранных агентов и признан экстремистской организацией, его деятельность запрещена.

Поздравляем,
Ваш электронный
адрес подписан
на рассылку!